Юрий Половников (polo79) wrote in lj_live,
Юрий Половников
polo79
lj_live

Москва и Московская область скоро станут одним целым

А у Садового кольца появится второй этаж.


Петр Саруханов — «Новая»
Юрий Лужков пришел на развалины, оставленные победой революции. До него не было ничего. Хаос. Свалка. Блошиный рынок. Перефразируя Черчилля, можно сказать, что Лужков принял Москву с блошиным рынком, а оставил с гипермаркетом. Теперь в постсоветской истории Москвы есть референтная точка. Каждого следующего градоначальника будут сравнивать с Лужковым.

 

Формула экономического успеха Москвы лужковского периода проста: Лужков восстановил советскую систему делопроизводства  с характерным для нее уровнем организационной и технологической дисциплины и встроил в нее мощный инфляционный насос. Первое роднит его с Владимиром Путиным, сделавшим то же самое, но на федеральном уровне. Второе — с советской Грузией, где все по сравнению с остальным СССР было так дорого и богато, что всем туда хотелось.

Альянс Лужкова с Церетели в этом контексте выглядит весьма органично.

В отличие от революционных демагогов, Лужков понимал, что улицы должны подметаться, горячая вода должна поступать, городские системы, созданные при советской власти — а никаких других не было и быть не могло, — должны функционировать.


Понял он это одним из первых среди постсоветских руководителей — и первым сделал. Благодаря этому поток ресурсов, высвободившийся в результате первоначального разграбления государственной собственности, потек именно в Москву, где были какой-никакой, а порядок и устроенный быт. Когда при мне говорят, вот, Москва сгребает ресурсы со всей страны, я всегда спрашиваю: а почему в начале 1990-х вы и ваш мэр не занялись наведением порядка? Тогда и к вам бы затекли безумные отвязавшиеся деньги.

Но Москва могла бы быть такой же, какой мы видим ее сейчас, еще тридцать лет назад, не останови в 1969 году Брежнев косыгинскую экономическую реформу. Она лишь наверстывала упущенное за время геронтократического советского застоя. Настоящего рывка вперед при нем все-таки не последовало. Скоро мы узнаем, состоится ли этот рывок, или будет новый откат с уже достигнутых было высот.


Москва перезрела в своих границах. Новый генплан можно смело выбросить на помойку, так как в нем не решен главный вопрос города: как снизить плотность населения? Она в Москве втрое выше, чем в Париже, и в десять раз — чем в Нью-Йорке. Есть объективные пределы вместимости: если в город, в котором могут комфортабельно проживать полтора-два миллиона человек, засунуть пятнадцать миллионов, то результат — постепенная остановка городского хозяйства — не замедлит себя ждать. Это мы уже наблюдаем на московских автодорогах.

Одновременно цена недвижимости стремится к бесконечности. Столица самой большой по площади страны мира загнана в узкий вольер, и дома буквально громоздятся на дома. Никакие московские проблемы нельзя решить, пока не будет резко расширена городская территория — и не на проценты, а в пять-шесть раз. Другими словами, мэр Москвы должен стать полноценным губернатором, получив под свою команду не овальчик внутри МКАД, а федеральный столичный округ. Московская область в этом случае должна перестать существовать как административная единица.


Итак, Москве нужна территория, и ей нужен современный план развития. Первое может быть сделано росчерком пера товарища Медведева, второе потребует изменения всей идеологии управления городом. Проблема не только московской экономики, но и России вообще — это проблема Заказчика. Люди, которые принимают решения, не подготовлены к тому, чтобы их принимать. Большинство, если не все или практически все российские руководители, имеют опыт работы только в окружающей их недоразвитой постсоветской экономике.

Их мораль — мораль казармы, из которой они вышли. Эстетика — эстетика узенького кружка, который к ним примыкает. Главный стимул — стадный инстинкт и унаследованные или благоприобретенные представления о красивости и «крутизне». Поскольку они выбились из «грязи в князи», то грязи на их рецепторах поналипло предостаточно. Все это отразилось на облике Москвы — от огромного бронзового Кинг-Конга Великого посреди Москвы-реки, любимого иностранцами за его размеры, до архаичного «нашего Дефанса».

Гонка за «технологиями», падкость на «самое модное» — такой же бич российского управления, как и косность, и интеллектуальная неподвижность. Москва нуждается не в модных архитекторах, которые бы соорудили какой-нибудь заковыристый фаллический символ типа «Охта-центра», а в тех архитекторах, которые выигрывают контракты, а не только призы на архитектурных выставках. В Северной Америке — родине небоскребов — давно уже не строят таких монстров из стекла и бетона, как те, что понатыканы на Пресне. Первые этажи, которые реально обращены к людям, выполняются в стиле, удобном для восприятия пешеходами или людьми, проезжающими в автомобилях. А верхушку, что уходит под облака, стараются встроить в городской ландшафт или, как там говорят, в линию горизонта, skyline.

Москва могла бы избежать ошибок, анализируя опыт предшественников. Не у всех получается модерновая архитектура. Например, провальны парижские проекты Монпарнас и Дефанс. Даже французы — и не где-нибудь, а в Париже — построили таких уродов. В этом плане поучителен пример Лондона, где Сити постарались не перегружать башнями, а самый большой небоскреб вынесли подальше от центра.

Решение транспортной проблемы также требует революционных и очень дорогих решений. От трети до половины проезжей части улиц в центре города теряется из-за припаркованных автомобилей. Эпоха бесплатной парковки должна наконец закончиться. Припарковать машину на день в любом другом мегаполисе стоит от 10 до 30 и даже 50 долларов. Это неизбежная плата за сохранение улиц улицами. Не хотите или нечем платить? Идите в метро. Ходите пешком.

Москву невозможно разгрузить без массового строительства подземных парковок. Возможности создать крупные парковки в историческом центре Москвы у Лужкова были, но они не были использованы. Нет крупных общественных парковок ни под Манежной площадью, ни под сломанной и вновь построенной гостиницей «Москва», ни под сломанным «Интуристом» — ныне «Ритц-Карлтоном», ни под уничтоженным «Военторгом». Единственное крупное оставшееся пятно застройки в центре — это многострадальная бывшая гостиница «Россия» — ныне котлован. Почему бы не построить на месте гостиницы «Россия» огромный многоэтажный парковочный комплекс? Раньше это была крупнейшая гостиница в Европе, почему бы не сделать на ее месте крупнейший и красивейший в мире современный парковочный комплекс? Архитектура паркинга, если не подходить к этому слишком утилитарно, предоставляет почти безграничные возможности для архитектора.

Очень большого эффекта можно добиться реконструкцией Садового кольца. Если построить фривей — скоростную дорогу без светофоров — на втором уровне, подвесив его на опорах в центре существующей трассы, а первый использовать для развязки с радиальными улицами, то пропускная способность Садового кольца возрастет в разы. Соответственно, снизится уровень загрязнения, так как машины гораздо сильнее загрязняют атмосферу, когда стоят в пробке, а не когда быстро едут.

Третье кольцо затыкается пробками из-за плохого решения съездов с него. После нескольких лет эксплуатации уже очевидно, где не хватает площадей на съезде-въезде и где нужно достроить дополнительные полосы. Очевидные точки — пересечения с Варшавским шоссе, шоссе Энтузиастов, Волгоградским проспектом и проспектом Мира.

Москва — один из величайших городов мира, национальное достояние России. В июне 1992 года в Москву пришел градоначальник, у которого, помимо многочисленных достоинств и недостатков, была одна слабость — он любил Москву. Повезет ли ей в октябре 2010  года?
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author