bleis (bleis) wrote in lj_live,
bleis
bleis
lj_live

Categories:

Топор Раскольникова


 

Родина г-на В.В. Путина - питерская коммуналка. Это во многом объясняет его поведение. Тараканы, тесно прижавшиеся друг к другу плиты на кухне, очереди в грязный туалет... Я и сам, грешный, взращен миром коммуналки, только московской. А потому многое понимаю в действиях нынешних “питерских”, которые сейчас яростно “пилят” активы неугодных олигархов. Но мы, собственно, не о политике, мы о жизни. Точнее о том, как миф, созданный одним человеком, влияет на многие поколения.

 

 

 


Этот миф - топор петербургского студента Родиона Раскольникова. Всем со ясно (ведь проходили еще в школе), что “Преступление и наказание” - всего лишь литературное сочинение мрачного русского гения Достоевского. Однако в Петербурге сегодняшнем существует дом, в котором жил Раскольников: на углу Гражданской и Пржевальского, в изгибе канала Грибоедова, бывшем Екатерининском . Есть дом на Средней Подьячевской, где обитала старуха-процентщица Алена Ивановна. До него от дома Раскольникова, как в книге, 730 шагов, через Кокушкин мост. Многие питерцы уверены, что именно с него в Екатерининский канал Раскольников бросил свой топор. На самом деле в книжке все не так… хотя многие ли сейчас вчитываются?.. Есть дом Сони Мармеладовой: набережная Канала Грибоедова, 73.

 

 


Рядом Сенная площадь, некогда самое злачное место имперского города, считавшееся “чревом Петербурга”. Сенная всегда была многолюдна, грязна, славилась низкопробными кабаками, ночлежками, “номерами” с дурной репутацией, публичными домами. Сенная площадь была еще и ярмаркой рабочей силы, “гастарбайтеров” из деревни. В “Преступлении...” написано: “Около харчевен в нижних этажах, на грязных и вонючих дворах Сенной площади, а наиболее у распивочных, толпилось много и всякого сорта промышленников и лохмотников...” Пройдись вечерков проходными дворами вокруг Сенной - и почувствуешь себя Раскольниковым.

 

 


А вот любимое место Раскольникова, где он любил стоять часами (Николаевский мост) - дарит иные картины. Здесь, на фоне более-менее прилизанного “Петербурга Достоевского”, в антураже “Белых ночей” любят  позировать фотографам, кормя голубей, молодожены. Здесь своей махиной буквально подавляет Никольский собор, описанный Достоевским: “...Купола собора так и сияли, и сквозь чистый воздух можно отчетливо разглядеть даже каждое его украшение. Раскольников пристально вглядывался в эту действительно великолепную панораму...”

 

 


Двор “дома Раскольникова” сейчас наглухо закрыт решеткой. Жильцы скинулись - и отгородили свой реальный мир от виртуального пространства фантазии Достоевского. Говорят, этот двор был испещрен надписями: “Kill the babka”, “Одна бабка - рубль, десять бабок - уже червонец”, “Родя, зачем же ты так?!”. Попытки поклонников Раскольникова проникнуть в недра двора или дома заканчиваются вызовом наряда милиции. Отделение-то рядом, хотя...

 

 


Факт, что на “маршруте Раскольникова в лихие 90-е были убиты трое депутатов. Включая Галину Старовойтову. Некий историк подсчитал, то на этом “пятачке” в прошлом веке было совершено столько преступлений, сколько совершается в одном среднем русском городке приблизительно за столетие. Случаются здесь и странные события. Поставили на Вознесенском проспекте памятник Носу майора Ковалева (в память о Гоголевской повести “Нос”). Барельеф в виде двух мясистых ноздрей с дома, в котором (опять согласно литературной фантазии) жил цирюльник Иван Яковлевич, нашедший нос в свежевыпеченном хлебе, однажды пропал. Как сказали экзальтированные питерцы, “он отправился прогуляться”. Через некоторое время нос был обнаружен в доме старухи-процентщицы. В том самом подъезде... Весь Питер района Сенной укладывается в поэтические строки:
 “...Вдыхая пар и ветер свежий
И запах коммунальных нор,
Брести от Лиговки к Разъезжей,
Где нес Раскольников топор...”

 

 


Только пройдя “путем Раскольникова”, можно понять, почему нынешние властьпридержащие лоббировали в качестве столицы будущей олимпиады Сочи, а не свою дождливую родину. Все просто: построят олимпийские объекты, дорогие гостиницы... а гость олимпиады пойдет гулять не туда, куда ему укажет гид, а по памятным местам Достоевского или Гоголя. И увидит во всей красе петербургские трущобы. Ну, не отделять же коммуналки в отдельное гетто, не обносить же их забором! Проблема в экономике. В коммунальных квартирах Санкт-Петербурга проживает 536 тысяч человек, из них в очереди на улучшение жилищных условий стоят около 400 тысяч. Площадь ветхого и аварийного жилья составляет 646 тысяч кв. метров, а 5 миллионов кв. Метров требуют неотложной реконструкции. В Питере есть целевая программа: “Расселение и реконструкция коммунальных квартир”. Пять лет назад на это планировалось выделить 326 миллиардов рублей. С тех пор цены на недвижимость выросли минимум в три раза и программа затрещала по швам.

 

 


Очереди на улучшение жилищных условий застопорились. Другой вариант - покупка коммунальной квартиры богатым гражданином и расселение жильцов по окраинам Питера - из-за роста цен новостройки тоже работает плохо. Богатею нужен вид не на помойки с постоянно копающимися в них “униженными и оскорбленными” ленинградцами (а они - именно “ленинградцы”, а не “питерцы”!) а как минимум на Исаакий или на Спаса-на-Крови. Если говорить об ипотеке, то она не распространяется на 98% питерских коммуналок. Банки комнаты в коммуналках даже в залог не берут.

 

 


Типичная история. Некий предприниматель из Германии купил коммунальную квартиру на первом этаже дома на Рыбацкой улице и устроил в ней модный бутик. Не прошло и месяца, как с потолка новенького магазина полил дождь. У соседей сверху затопило кухню, что случается очень даже часто. Взбешенный бизнесмен идет с переводчиком наверх и грозит подать на соседей в суд. Жильцы подъезда популярно объясняют немцу: водопроводный стояк протекает на всех этажах, и, когда вода накапливается, она разливается по всем этажам сразу. Выход один: менять в доме все трубы. А в домоуправлении на это средств не было и не будет... Некоторые предприниматели действительно берутся менять в доме все коммуникации за свой счет. Но следующих, уже более информированным “инвесторов” такая перспектива не прельщает. В общем питерская коммуналка - это история слишком-слишком долгая...

 

 


Особая статья - криминал. Где, к примеру, убили таджикскую девочку? Во дворе питерского коммунального дома... Вот свежая информация с новостной ленты. Дом №6 по Кузнечному переулку (там, между прочим, некоторое время жил Достоевский). Наряд милиции выезжает по срочному вызову и усмиряет драку, в которой участвуют жители коммунальной квартиры, кабардинцы и таджики по национальности. Всего задержано 15 человек. Двое с ножевыми ранениями госпитализированы. Выясняется причина конфликта: оказывается, кабардинцы и таджики таким способом выясняли, кто и в какой очередности будет пользоваться ванной комнатой...

 

 


...Я зашел в питерскую коммуналку почти наугад. “Почти” - это значит что подворотня не защищена воротами с кодовым замком и в подъезде нет домофона. А это, согласитесь, уже не случайная выборка. Поднялся по обоссаннной лестнице на третий этаж и наугад попытался позвонить в дверь с надписью “Кв. №8”. Звонка не было, точнее, на его месте в стене зияла дыра. Замка не двери тоже не было. Рискую шагнуть за порог этого жилища...

 

 


Длинный-предлинный коридор. Мимо, будто не замечая меня, проносятся люди. Одежда одного из них, по виду уроженца Кавказа, состоит только из трусов. Двери, двери... они разные. Одни - новенькие, железные, с глазками. Другие - обшарпанные, испещренные надписями. У такой вот, видавшей виды двери на сундуке сидит старик и задумчиво курит. Подхожу, представляюсь. Старик сначала будто не слышит, но после вдруг говорит: “А кому мы на... нужны? Вон, через дверь корреспондент живет. У него и спрашивай...”

 

 


Постучался туда. Дверь - такая же многовидавшая - приоткрывается и в щели появляется лицо ленинградского интеллигента. Умные глаза сквозь толстые стекла очков мгновенно меня оценивают:
- Что, в цирк пришли? Для вас это ведь шоу... Знаете... я работаю в местной прессе, и скажу вам, что бесполезно об этом писать. Только хуже будет...” И дверь аккуратно закрывается. Я возвращаюсь к старику. Он, видимо, удовлетворенный достойным ответом соседа, становится теплее. Рассказывает про житье-бытье.

 

 


Адрес коммуналки: набережная реки Фонтанки, 137, квартира 8. В квартире 15 комнат, а проживает в них 28 человек, из которых 5 детей. Зовут старика Анатолий Федорович Резниченко. История дома такова. Построили его в 1875 году (при жизни Достоевского!) для рабочих Адмиралтейских верфей. Ни одного капитального ремонта со времен царя Александра-освободителя в этом доме не было. Дом больше сотни лет оставался общежитием, пока его не перевели в городскую собственность. Впрочем комнаты все приватизированы, а значит, это частная собственность. Анатолий Федорович даже экскурсию устроил по квартире. В кухне семь плит. Туалет на три толчка. Ванная комната одна, с одной ванной. Что очень странно, ванная комната - проходная на пути к туалету. Горячей воды, кстати, в этом доме нет и никогда не было; вода подогревается ржавой газовой колонкой. Народу на нашем пути встречалось довольно много (было воскресенье), и на нас внимания почти не обращали. Только кавказец в трусах пристально посмотрел в мои глаза и спросил: “Сколько хочэшь?” Когда я попытался выяснить, чего именно, он потерял ко мне интерес. Если не понял - значит я не тот, за кого он меня принял.

 

 


Позже я узнал, чего я по идее должен хотеть. В жителях коммуналки на Фонтанке живет тайная надежда обменять свою комнатушку на отдельную квартиру в спальном районе. Гражданин в трусах подумал, что я - потенциальный покупатель. Тщетная, кстати, надежда, ибо пропасть в стоимости коммунальной комнаты в центре и квартиры в новостройке увеличивается. Факт, что те богачи, кто умудряется расселить коммуналку, бедным ленинградцам покупают в спальных районах... все те же комнаты в коммуналках. Количество коммуналок в Питере упорно не уменьшается.

 

 


Чуть позже старик привел меня в комнату, в которой живет самая большая семья. По пути успел рассказать, что сам после армии в 60-х устроился на Адмиралтейские верфи, вот и получил комнату в этом общежитии. Жили с супругой неплохо, но три года назад она умерла. И напала на старика тоска... Кстати, по пути, на столике у общего телефона я приметил квитанции на квартплату. На красивых листочках, под столбцами разблюдовок значились финальные числа: от 600 до 900 рублей за комнату. Ну, что ж, по-божески...

 

 


Семья Шикиных имеет троих детей, двое из которых - несовершеннолетние, и занимает четыре комнаты в левом крыле. Изначально была одна комнатушка (они стандартные, по 9 метров), сейчас вот, по мере возможностей, смогли взять еще три. Хотели взять и пятую комнату (когда она освободилась), семья даже ее отремонтировала под обещание домуправления отдать комнату. Пропажи одиноких жильцов в коммуналках, кстати, - частые случаи. Но в комнату почему-то вселились другие люди. Точнее, не вселились, а получили в собственность. Сейчас они эту комнату сдают торговцам с Сенного рынка.

 

 


Глава семейства, Виктор Александрович, полжизни проработал на Адмиралтейских верфях. Был он испытателем... атомных подводных лодок! И заработал только группу инвалидности. Оказывается в этих трущобах обитают бывшие или нынешние строители ядерного щита России! Вот она, правда нашего бытия... Шикины в муниципальной очереди на улучшение жилищных условий. Виктор Александрович показал документы: в прошлом году Шикины в очереди имели №8351, в этом - №8106. Все ж какой-никакой, а прогресс! Виктор Александрович сейчас трудится водителем, работают старший сын (сварщиком) и жена. Доход на семью - около двадцати тысяч. Почти все уходит на питание, одежду и квартплату (за четыре комнаты приходится вместе с электроэнергией выкладывать около трех с половиной тысяч). Ни о каком улучшении жилищных условий за личный счет при таком раскладе речи идти не может.

 

 


Виктор Александрович гордится тем, что из окон его коммуналки виден купол Никольского собора. Того самого, что восхищал Раскольникова (и, по-видимому, Достоевского). Сей факт значительно повышает рыночную стоимость квадратного метра - с трех штук “зеленых” до трех с половиной. Семье из шести человек ( с Шикиными живет еще и теща) нужна квартира комнат на пять, а четыре комнаты коммуналок адекватны по цене двухкомнатной квартире на окраине. Самим не заработать - остается ждать.

 

 


Впрочем надежда на лучшее есть. Достоевский писал: “Однажды петербуржцы проснутся, а города нет. Он воскурился в небо, как сон, как греза. И остался на финском болоте всадник на жарко дышащем, загнанном коне...”  Добавлю от себя: “а все петербуржцы поселятся в новом городе, построенном для них китайцами...” Да, нынешнего Петербурга, города коммуналок, однажды не станет. Рано или поздно это случится. Только реальный сценарий будет другим: проснутся петербуржцы, а посреди города красуется башня “Газпрома” в полторы сотни этажей. Та самая, которую ленинградец Борис Гребенщиков окрестил “плевком дьявола”. А вокруг него будут тесниться коммуналки, коммуналки...

 

 


Впрочем они теснятся и так, без всяких башен. И дворы-колодцы молча устремляют свои взоры в Космическое пространство...
 

Геннадий Михеев

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Subscribe
Comments for this post were disabled by the author