bleis (bleis) wrote in lj_live,
bleis
bleis
lj_live

"Дракула" Брэма Стокера и психология рубежа веков

Заполняю пробелы в образовании, читаю классику. Больше из интереса - от вампирской темы я не чувствую драйва. Я уже писала, что в сборнике рассказов о вампирах мне больше всего понравилось предисловие (всякие интересности оттуда приведены здесь - http://rakugan.livejournal.com/255509.html).
Но Стокер хорош, несомненно. Очень удачная форма подачи текста - сплошь дневники и письма. С другой стороны, сюжет местами лишен логики, характеры персонажей выглядят условными, диалоги водянисты, рассуждения наивны. Но образ Дракулы действительно удачен, как и безумца-Ренфилда. И все недостатки компенсируются тем, как блестяще Стокер умеет делать саспенс. Взять хотя бы это:
"...Все четыре девушки беспомощно лежали на полу и тяжело дышали. Наполовину пустой графин с хересом стоял на столе, и оттуда исходил какой-то странный, дикий запах. Мне это показалось подозрительным, и я проверила графин - пахнет лауданумом; взглянув на буфет, я увидела, что бутылка, из которой врач давал лекарство моей матери, была пуста. Что мне делать? Что мне делать? Я не могу ее [мать] оставить, а я одна, потому что прислуга спит, кем-то одурманенная. Одна со смертью! Я боюсь войти туда, так как слышу сквозь разбитое окно глухой волчий вой...
Воздух полон кружащимися и вертящимися мошками, и светильники горят синим тусклым светом. Что мне делать?
" (гл. 11).
Еще интересно, как в тексте чувствуется характер эпохи. Вот эта, например, фраза доктора Сьюарда: "Почему бы не продвинуть науку в одной из самых жизненно важных ее областей - познании мозга?.. Подбери я ключ к фантазиям лишь одного душевнобольного, я бы смог возвести науку в своей области на такую высоту, что физиология Бердон-Сандерсона и учение о мозге Феррьера показались бы детскими игрушками" (гл. 6).
Сразу вспоминается то, о чем писал С.А. Антонов в предисловии к антологии вампирских рассказов. Роман Стокера вышел всего через два года после "Очерков об истерии" Фрейда. И то, и другое означало коренное изменение представлений о человеческой психике. Читатели и того, и другого столкнулись с шоком от того, что в их мир вторгалось подсознательное, хаотическое, темное, иррациональное.
Вообще в "Дракуле" сильно чувствуется предстоящий исторический слом. У любого хорошего писателя есть это ощущение "глагола времен". Европейская литература предыдущих десятилетий - это торжество позитивизма, появление научной фантастики, воспевание географических открытий... Сказывалась научно-техническая революция. Поколение, на глазах у которого появились электричество, радио, телеграф, еще наивно верило в победу разума и света, в то, что можно все непонятное объяснить, а все дурное - исправить.
Но очень быстро оказалось, что никакие технические новинки не могут решить социальных проблем. Впереди Европу ждали две мировых войны и десятилетия массовых психозов. Великие химики, гениальные умы XIX века пришли бы в ужас, узнав, что однажды их изобретения послужат для уничтожения за раз сотен людей. Могла ли представить Мария Кюри-Склодовска, вручную перебиравшая килограммы урановой руды, что не пройдет и столетия, как ядерными бомбами будут превращать в пепел целые города?..
Разрушение на рубеже веков идеала Homo sapiens - человека разумного, стремящегося к творчеству и познанию, использующего науку для совершенствования и улучшения мира, - прекрасно чувствуется у Стокера. Никакая наука, никакие знания не могут справиться с темной стороной психики, воплощением которой служит образ вампира. Примечателен в этом смысле образ Ван Хелсинга. По сюжету он профессор - фигура, часто встречавшаяся в литературе конца XIX века, воплощавшая в себе обычно ту самую победу разума над хаосом и знания над невежеством. Но Ван Хелсинг - "профессор навыворот", использующий вместо химических реактивов цветы чеснока, а вместо скальпеля - деревянный кол. Это "ученый наоборот", он не развенчивает, а подкрепляет архаические суеверия, помещает их в фокус внимания, дает им "путевку в жизнь". В символическом виде Ван Хелсинг делает для других персонажей романа то же, что Фрейд для всего человечества - открывает существование темной стороны, безумного и иррационального, заставляет в него поверить.
Но все еще в духе XIX века персонажи Стокера верят в то, что темную сторону можно победить, что с ней можно справиться раз и навсегда, вычеркнуть и удалить ее из своей жизни. Это еще одна иллюзия, с которой XX веку предстоит распрощаться. Бомбардировки союзников могли сравнять с землей Дрезден, советские танки могли войти в Берлин. Но как материальными средствами преодолеть то, что побуждало немцев к созданию Освенцима, наших соотечественников - к строительству ГУЛАГа, а взвешенных, разумных и скептичных англичан - к расстрелам без суда и следствия всех подозрительных на блокпостах в Ирландии?
Двадцатый век поставил человечество перед ужасным открытием: тьма и хаос находятся не где-то вовне, не по другую сторону линии фронта. Они не появляются от укуса вампира, их не привозят с собой марсиане, явившиеся завоевать Землю, против них не помогают ни джедайский меч, ни деревянный кол и серебряная пуля. Тьма и хаос изначально здесь, внутри каждого, и надо учиться как-то с этим жить.
С тем, как именно, люди до сих пор пытаются разобраться. Впрочем, со Второй мировой прошло всего-то 65 лет. По историческим меркам - ничто, буквально вчера. И с последствиями все еще приходится разбираться, сегодня - все еще сегодня.
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author