bleis (bleis) wrote in lj_live,
bleis
bleis
lj_live

Теперь я понимаю, почему люди отворачиваются от Бога

У всего есть свои объективные причины. Причины негативного отношения к христианским церквям и христианству в целом находятся также и внутри самих церквей.  Меня шокировали своей чудовищностью воспоминания воспитанниц приютов и интернатов, записанные ирландской правительственной Комиссией по расследованию жестокого обращения с детьми в системе католического образования и общественного призрения в 1960—1990-е годы.

Мне нечего сказать на грубый комментарий внизу страницы: "Интерестно как к этому отнёся бог. Может он хмурил брови, стучал пальцем по столу, матом ругался на подчинёных ангелов, размаховал руками, топтал ковёр в кабинете... Или может всё таки дрочил?"


Больше всего мучила жажда. Воду мы иногда пили прямо из унитазов. Там водились такие маленькие червячки, но старшие девочки нам показывали, как их правильно выплевывать. И мы их совсем не боялись — боялись мы монашек.
Одна девочка, она очень серьезно заболела. Как-то утром я пустила ее к себе в кровать, потому что ей было совсем плохо. Меня тогда отвели в раздевалку, сорвали с меня одежду, стали обливать холодной водой, потом избили.

...я сижу за столом и, простите, ем собственную рвоту, потому что нельзя было выходить из-за стола, пока не доешь. Если тебя начинало тошнить, тебя били. Сестра X била прямо по голове, кольцом — у нее на руке было кольцо. Другие просто били руками или железным гребнем. А еду оставляли на следующий день и не убирали, пока все не доешь, даже если она уже вся была в плесени.

Если ты писалась в постель, сестра X заставляла тебя вставать на кровать и надевать простыню на голову. Если ты засыпала, она била тебя палкой, прямо по спине. Было так больно, что заснуть уже было невозможно.

В какой-то момент я начала писаться в кровать. Не помню, чтобы такое случалось до 6-7 лет. В дормитории (спальное помещение в монастыре. — Esquire) нас было человек 30, но писались всего несколько. Нас держали с самыми маленькими, пока это не прекращалось — в моем случае то ли до 10, то ли до 11 лет. Под простыни нам клали такие длинные коричневые резиновые пеленки. Помню, я на ночь снимала простыню, чтобы она не намокла, потому что, если описаться на пеленке, может, никто и не заметит. А мокрые простыни мы должны были относить девочке, которая в ту ночь дежурила, и она возила этой простыней тебе по лицу, а потом вела в раздевалку — там обычно пороли. Помню, как я изо всех сил старалась не описаться ночью. Сидела в туалете, засыпала прямо на унитазе, потом ложилась в кровать и все равно просыпалась — а все вокруг насквозь мокрое.

Я была левшей, и мне обычно левую руку привязывали и били. Палку для битья нужно было выбирать самой. Чем громче кричишь — тем сильнее бьют. Если удавалось освободить руку, отдернуть, били еще.

Была у нас одна очень-очень добрая женщина — сестра X, просто чудесный человек. Я ее всегда вспоминаю с огромной теплотой. Она когда приходила нас будить по утрам, то раздвигала шторы и пела. Она была очень доброй, но долго у нас не задержалась.

После того, как у меня начались месячные, монашки все время мне повторяли: «У тебя теперь может быть ребенок, если мужчина прикоснется к твоим волосам». Поэтому, когда мой приемный отец стал гладить меня по голове, я думала, что забеременею.

Приносил мне шоколад. Говорил: «Это будет наш маленький секрет, а если ты кому-нибудь проболтаешься, отправлю твою сестру на усыновление». Я была напугана до смерти, никому ничего не говорила. У меня там родился ребенок. Мне теперь всегда с этим жить, от такого не избавишься. Можете спросить в больнице X — я его там рожала. Когда я рассказала об изнасиловании монашкам, они меня убили. Засунули меня в психушку. Я им рассказала, а они говорят: «Нет, нет, он бы никогда так не поступил». Они меня просто убили, говорят: «Ты — скверна, ты — скверна».

Subscribe

Comments for this post were disabled by the author