bleis (bleis) wrote in lj_live,
bleis
bleis
lj_live

Загадочная русская мечта




Можно долго спорить о том, сколько процентов населения планеты вообще способно заниматься рефлексией, но факт остается фактом: ментальные потребности у всех разные. Одним для существования нужна убедительная политическая идеология, другим достаточно примитивной мечты.

При этом в успешных, как минимум с идеологической стороны, государствах частная мечта гражданина лежит в канве мечты общенациональной. Что, с одной стороны, нацию сплачивает, а с другой — делает ее управляемой.

Насколько успешно происходит формулирование мечты для народных масс, можно судить по тому, насколько уверено население страны в своем светлом будущем, и главное — насколько понимание их светлого будущего совпадает с будущим их страны. Вероятно, тут следовало бы привести данные соцопросов, например, о том, какой процент нашей молодежи мечтает свалить к чертовой бабушке из страны, а также сколько опрошенных считают, что Владимиру Владимировичу и Дмитрию Анатольевичу на них не наплевать. Но я доморощенным социологам не верю и предпочитаю делать неочевидные выводы из очевидных явлений.

Для меня очевидно, что даже самый примитивно устроенный россиянин не испытывает иллюзий по поводу того, что он может стать президентом, что галочка в его бюллетене как-то повлияет на выборы и что его талантливого ребенка примут в МГИМО. Именно по этой причине, например, несмотря на антиалкогольную политику Дмитрия Анатольевича, наш Средний Статистический как бухал, так и бухает. И совершенно не собирается бороться за какие-то там права, а максимально старается не сталкиваться с государством в лице милиции, судей, налоговой и т. д.

Объединение мечтаний происходит только тогда, когда страна в ожидании чуда наблюдает за игрой нашей футбольной сборной или на Олимпийских играх. Многие, несмотря ни на что, продолжают мечтать, что “наши выиграют” и мы наберем “больше всех” золотых медалей. Ну и изредка в часы “мюнхенских речей” Владимира Владимировича народ начинает мечтать о том, чтобы “вздрючить американцев” или “трусливых грузин” или “подлых украинских оранжистов”. А в остальное время он просто выживает, и, чтобы столкнуться с этими реалиями, достаточно поехать в любой небольшой российский город или село.

Самую знаменитую в мире американскую мечту поддерживает целая индустрия: телевидение, Голливуд, политическая пропаганда... Они создают у их Среднего Статистического ощущение, что он живет в стране равных возможностей и может если не все, то многое. Родители с детства говорят ребенку вместо нашего “Не суй свой нос в чужой вопрос!” — “Парень, давай! Я горжусь тобой”. Фильмы демонстрируют янки, что он живет в правильном месте, и если он будет “правильно” себя вести (заниматься спортом, учиться, работать плюс гордиться страной), то все сбудется. Даже президента, похоже, поставили, чтобы показать: от кандального рабства до президентского кресла не такой уж и долгий путь. На их фабриках звезд побеждают не блатные проплаченные детки, а люди с “историей”, иллюстрирующей мечту. И домохозяйка Сьюзан Бойл — безусловно, воплощение американской мечты на территории старой доброй Англии.

Россияне же твердо знают: все “блатные” и все “проплачено”. И даже если какой-то наш вундеркинд действительно отхватит своих наград, наши люди сразу начнут искать родственные связи и подводные камни. Идеологически мы — страна равных невозможностей. Именно поэтому наш гламур и отечественные “матириэл гелз” никогда не станут национальными героинями, как бы ни старались ни они сами, ни пиарящие их СМИ: их подсознательно ненавидят за эксклюзивное право на “права”. Россияне с пеленок убеждены, что “бабло решает все”, и лишь только отчаянные идеалисты вперемежку с отчаянными же провокаторами выходят на митинги в борьбе за воображаемое государство своей мечты.

Проблемы с “образом будущего” и формулированием общей мечты в стране существуют давно, если не перманентно. Но самое интересное, что мечта у нас — есть. И она никак не противоречит тому коррупционному ужасу, в котором мы существуем.

Наша российская мечта прорывается, как Гагарин в космос. Несмотря ни на что, она начинает быть осязаемой и отчетливой именно тогда, когда нас зажимают в угол, пугают и превращают в быдло. В этой безнадеге и тотальной несправедливости, в этом похабном отношении власти к народу с бездарной телестряпней и враньем про зарплаты, которые никогда не растут быстрее инфляции, мы начинаем верить в ЧУДО.

Одни верят в него в православной парадигме, очищая себя страданием, другие — через тотализаторы, программу “Поле чудес”, где даже после пяти классов образования можно выиграть машину. Это чудо Емели, который не вкалывал с утра до ночи, как американец, не поднимал над своим домом флаг, но все случилось само собой. И эта вера в то, что невозможное возможно, всегда делала и делает нас очень удобными для властей, бюрократии и коррупции. Мы не “рыпаемся”, “не суем носы”, а значит, не создаем лишних проблем при разделах и переделах.

Мы как бы есть — и нас как бы нет. Мы мечтающие мертвые души. Благодаря этой сказочной русской мечте нас все устраивает, потому что на нашу мечту не надо кредитоваться, ради нее бессмысленно вкалывать (“случай” никак не связан с усилиями). Американская мечта адекватна их экономике: именно она заставляет человека постоянно кредитоваться, пытаясь повысить уровень жизни. По сути дела, карьерный рост и кредитование становятся эдакими колесиками для беличьего бега американцев: раз поверил — потом не остановиться. Поэтому “там” большинство молодежных телешоу построено на теме преодоления и конкуренции: глупые должны научиться, хулиганы — остепениться... И тогда, если ты сам изменишь себя, у тебя будет “все ОК”. “Здесь” же самым популярным на протяжении многих лет становится шоу, где герои под лозунгом строительства абстрактной любви просто живут себе, ни черта ни делая, в ожидании, что в конце концов им “попрет”.

Русская мечта, суть которой — оторванность стремлений от реалий, делает нас самыми большими идеалистами и пофигистами в мире. Мы готовы страдать и при этом отказываться от возможности борьбы за жизнь без страданий. Мы пережидаем жизнь — и именно поэтому русская литература краше и глубже любой другой. Мы не мечтаем о бытовом: из упадничества — сразу в чудо, никак не меньше. И мы обречены на такое государство, такую власть и такое к нам отношение до тех пор, пока не откажемся от этой странной, корневой мечты о Ее Величестве Случайности. Жизнь-то — не сказка; в ней богатырь, который всю жизнь лежал, не встанет, наделенный огромной силищей, чтобы победить врагов земли русской, поскольку у него атрофировались мышцы.

Хотя... кто знает? Может, все как-то само разрулится... :)


Subscribe

Comments for this post were disabled by the author