bleis (bleis) wrote in lj_live,
bleis
bleis
lj_live

Байки театральные - 2

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ РОЛЕЙ

В частном театре, куда я (как и многие коллеги) в годы тотального безденежья переметнулся из государственного, старались ставить спектакли на двоих (максимум – троих) актеров - в целях экономии.
Как-то режиссер вызвал меня и заслуженную артистку К. и говорит:
- Нашел чудную пьесу по мотивам русской народной сказки – называется «Лиса и Мужик», как раз для вас двоих!
Заслуженная артистка К., - непрерывно курящая, много повидавшая, - отхлебывая пиво из горла, хрипло и деловито спросила:
- Так, и кто из нас будет Лиса, а кто Мужик?
Режиссер надолго задумался…


ЗДРАВСТВУЙ, ДЕДУШКА МОРОЗ!

Давно это было, а перед Новым годом до сих пор вспоминается… Пришел в один из местных детских садов на репетицию новогоднего утренника (подрабатывал там в качестве Деда Мороза). На первом этаже аплодисментами и счастливыми улыбками встретила делегация воспитателей и лично заведующая:
- Ой, как мы вас ждем, как ждем! С самого утра!
Застеснялся… Чего они, в самом деле? Что я, «звезда» какая? Ничего особенного. Обычный выдающийся актер…
Чтоб скрыть смущение, говорю им с мягкой иронией:
- Что, заждались своего Дедушку?
- Какого, на хрен, Дедушку?! Мы сантехника вызывали, у нас труба течет!!!


ВЕЛИКИЕ ГРЕШНИКИ

Очень верующая старушка Татьяна Николаевна много лет работала в театре кукол вахтершей. И всех нас презирала, потому что актеры, по ее мнению, служители зла (надевают «чужие личины»), язычники («поклоняются куклам») и т.п. Даже на сцену принципиально не поднялась ни разу за все годы работы: дескать, сцена – это «кафедра нечистого духа»… Предупреждала, что в прежние времена лицедеев хоронили, как самоубийц, «за оградой»… Одним словом, все мы, по ее словам, были великими грешниками и ждала нас исключительно геенна огненная.
Однажды кто-то не выдержал и спросил у нее:
- Т. Н., а что ж Вы столько лет с нами в этой «обители зла» работаете?
Она вздохнула, опустила глаза, махнула рукой и проворчала:
- А что ж! Стало быть, и мне с вами, грешниками, рядышком гореть…



ПЕТУШКА И КУКУХ

Играю Ворона в спектакле "Три поросенка". На вопрос поросят, кто я такой, должен начать петь - мол, "я Ворон здешних мест" и тому подобное.
- Кто Вы такой? - спрашивают поросята.
Не успел открыть рот, как из зала раздался громкий детский крик:
- Это кукушка! (При том, что я чуть ли не после каждой реплики только что вставлял: "кар!", "кар!"...)
- Кар, кар! Я не кукушка, - говорю, - вот послушайте!
И начинаю петь. Допел песенку, которая заканчивается словами "Я Ворон здешних мест".
В тишине другой детский голос:
- Это петух!


КАК ВЕДУЩИЙ АРТИСТ ТЕАТРА КУКОЛ, ЗАСЛУЖЕННЫЙ И НАРОДНЫЙ ВИКТОР БЕРГЕР, РАЗГАДЫВАЛ ТЕАТРАЛЬНЫЙ КРОССВОРД

Бергер:
- Тэ-эк… Профессиональная болезнь актёра театра кукол. О, это по нашей части! Первая буква «а»… Алкоголизм, без вариантов! (Начинает вписывать, останавливается.) Ёпрст! Почему букв-то не хватает? А? Сиротин, ты же вроде как умный! Почему у них в слове «алкоголизм» всего шесть букв?
Я:
- Может, это – артроз?
Бергер:
- Ёпрст! Точно, артроз! (Радостно вписывает.)

Действительно, артроз у актеров театра кукол – весьма распространённое заболевание. Я вот уже столько лет там не работаю, а до сих пор им страдаю, особенно осенью и весной. Не говоря уж об алкоголизме… )))


«ИЗВИНИ, ВАСЯ…»

Выезд со спектаклем «Ку-ка-ре-ку!» в детский сад. Как правило, актерам выделяют комнату методиста, где они переодеваются в сценические костюмы. Все вместе – и «мальчики», и «девочки»: деваться некуда.
Воспитатели заскакивают, вылетают и возмущенным шепотом делятся впечатлениями:
- Представляешь, Маша, они друг перед другом в одних трусах стоят – а им пофиг!
Им-то, может, и не «пофиг», да другого выхода нет…
Молодой машинист сцены Жора Мальцев стесняется зайти: он оставил в кабинете методиста куртку, а теперь жутко хочет пойти покурить. А сигареты – в куртке. А куртка – у методиста. А у методиста – переодеваются. А Жоре неловко. А курить хочется.
Но, чем ближе спектакль, тем больше хочется курить… И тогда он собирается с духом и стучит в дверь. Никто не отвечает: все заняты переодеванием.
Он решительно вздыхает и осторожно открывает дверь. Его взору предстают полуобнаженные работники культуры обоего пола в самых причудливых позах.
Пряча глаза, на ощупь срывая с вешалки куртку, Жора потрясенно басит на весь кабинет загадочную фразу:
- Извини, Вася!!! (При том что никакого Васи в нашем театре отродясь не было.)
И вместе с прихваченной вслепую чужой курткой улепетывает обратно в коридор.


МЯГКИЙ НАМЕК

Репетиция торжественного открытия очередного театрального сезона. Помимо прочих поздравлений, запланировано выступление директора крупного предприятия, помогающего театру финансами. Все знают, что человек он очень хороший, но очень пьющий. И если для храбрости выпьет перед выступлением – может не закончить его никогда: язык развязывается. А останавливать неудобно, да и опасно: все-таки спонсор.
Главреж Сомов на репетиции увещевает ведущего – молодого актера Гену Ярцева:
- Ты уж, Геннадий…тово…ты с ним поласковей. Пусть говорит. Ну, пять минут, ну, десять… Ну, двадцать, наконец. Но на часы все-таки поглядывай: как полчаса пройдет – ты так культурно к нему подойти и на ушко шепни: дескать, а не пора ли вам, Альберт Иваныч, на место садиться? А то ведь займут местечко-то! А на пьянк… то есть, после официальной части Вы уж нам договорите всё, что не успели! Так как бы в шутку обрати – а то, не дай Бог, обидится… Последний кислород перекроет.
Однако в день торжественного открытия ведущий и сам, разумеется, был под градусом. И, как только на сцену вылез пьяненький Альберт Иваныч, Гена Ярцев, лишь частично помня режиссерские заветы, даже не стал дожидаться, пока тот откроет рот – сразу подошел к нему и заорал прямо в ухо:
- Хорош болтать, пьяная тварь! Чеши на место!
Избежать увольнения Ярцеву помогло только то обстоятельство, что всё театральное начальство к этому моменту тоже было вполне тепленькое и восприняло происходящее как веселую шутку. И даже Альберт Иваныч не обиделся. Как выяснилось позже, он и не собирался болтать, поскольку к моменту выхода на сцену уже рта раскрыть не мог. Гена его легонько в зал подтолкнул – он и упал. И заснул. Прямо на сцене. После чего официальное торжество сразу закончилось и смущенный главреж пригласил гостей к столу.

ВЕСЕЛЫЕ МАСТЕРА

Молодой актер Гена Ярцев репетировал спектакль «Веселые мастера» накануне премьеры, а тут его мэр вызвал и говорит:
- Сейчас поедешь со мной в поселок Северо-Западный поздравлять местную школу с юбилеем.
Главреж Сомов за сердце хватается, но делать нечего: с мэром спорить – себе дороже.
Отправился Ярцев вместе с мэром и его замами, вместе с другими городскими артистами да музыкантами в Северо-Западный, а в поезде всю дорогу роль учил: хоть и накануне премьеры, а текста толком не знал, как обычно.
Приехал в поселок, поздравил, выступил, напился до чертиков, наутро просыпается – ничего не помнит! И главное – роль начисто забыл! Ни единого слова в голове не осталось! Да мало того, еще и проспал!
За пять минут до начала спектакля вбегает в театр, дрожа от ужаса и готовясь к самой страшной расправе. А в зале и на сцене темно, только у звукорежиссера Аркаши будка наверху светится.
Ярцев свистит сорванным голосом:
- Аркаша! Где что? Где все?
А Аркаша ему:
- А спектакля не будет.
- Почему?! Вчера же только репетировали!
Аркаша на бренный мир с высоты будки смотрит, поэтому давно философом стал. Он и отвечает так важно:
- В театре, особенно в нашем, временные понятия не имеют причинно-следственных связей. «Сегодня» и «вчера» в данном случае, как параллельные прямые, не пересекаются… За более подробной информацией рекомендую обратиться к Сомову.
Побежал Ярцев к Сомову. Сидит главреж Сомов у себя в кабинете, пиво меланхолично потягивает.
- Иди, - говорит, - Гендос, домой. Досыпай. Отменили мы спектакль: коллега твоя, Тамара Генриховна, запила.
- А я роль учил-учил, учил-учил! – притворно возмущается Гена, а у самого – гора с плеч!
- В кои-то веки? Понимаю. Сочувствую. Но – пути Господни неисповедимы. Пива хочешь?


МЭРСКАЯ РЕПРИЗА

На юбилее той поселковой школы произошел случай. Старшеклассниц выгнали на улицу встречать мэра. А конец ноября был. Встречают его «хлебом-солью», в коротких юбках и тонких блузках – в тридцатиградусный мороз! При том, что еще поезд на час опоздал. Они его, бедные, пока ждали, чуть в замороженные полуфабрикаты не превратились. Директриса школы переборщила с верноподданническими чувствами. Мэр из автомобиля вышел, увидел это дело и разорался:
- Вы что, мать вашу, специально заболеть решили, чтобы в школу не ходить?
- Нет, нас д-д-ддиректор п-п-поставила…
Погнал мэр девчонок внутрь, ворвался в школу вместе со своей свитой. А там директриса радостная с огромным букетом стоит, встречает… Он как завопит на нее:
- Морозить детей?!!! Не позволю!!!
У директрисы улыбка сразу на пол упала и цветы завяли.
А мэр все разоряется:
- Это ж надо до такого дойти!!! Я, когда в школу их погнал греться, хлопнул одну для ускорения по заднице, так задница – просто ледяная!!!
Потом концерт и поздравления начались, он на сцену выходит под бурные аплодисменты, толкает речь небольшую часа на полтора и заканчивает тем случаем. И выдает ту же фразу: «Задница – просто ледяная!!!»
Закончился концерт, журналисты у него интервью берут, он хвастается, как много школе помогал, и в конце интервью – опять про «незабываемую встречу» и опять: «Задница – просто ледяная!!!»
Потом на банкете дали ему слово, он и там про ледяную задницу не забыл.
А через месяц, подводя итоги года, проводит мэр по телевидению традиционную пресс-конференцию с участием городских и республиканских СМИ. В конце – рассказывает о поездке в поселок Северо-Западный на юбилей школы. И завершает рассказ коронным: «Задница – просто ледяная!!!»
…Местный бард Сережа Марков тоже принимал участие в знатном юбилее. Возвращаясь с тех поселковых гастролей, Марков буквально за полчаса, вдохновленный дорогим коньяком и девчонками из ансамбля «Кочкинские просторы», сочинил песню о славной поездке. Были там, в частности, такие слова:

«…Повторил он эту фразу
Двадцать восемь раз подряд,
Вся провинция узнала
Про девицы хладный зад.

Пусть теперь его не моет,
Демонстрирует, гордясь:
В нем же власти и народа
Историческая связь!»

Пьяный Гена Ярцев, услышав, долго аплодировал и кричал: «Спиши слова!». Но поезд уже подъезжал к городу…


ПРИКЛЮЧЕНИЯ КОЛБАСИЛЬИЧА

Старый-престарый актер – Колбасильич… То есть на самом деле его зовут Николай Васильич Козырев, но мы его для скорости Колбасильичем называем. Как напьется – всё истории рассказывает про свою бурную гастрольную молодость. И все над нами посмеивается:
- Разве у вас теперь – гастроли? На полкилометра от города отъехали, два спектакля отыграли и назад… Вот в наше время! Пошлют летом в какой-нибудь Мордоплюевск и по окрестностям – так дай Бог к Новому году вернуться! Вам в старости и вспомнить нечего о гастролях будет, а у меня до сих пор букет воспоминаний…
Хронический пиелонефрит – это после Западной Сибири, когда мы в село Жомы приехали. Там пятьдесят градусов мороза было! Ни одного спектакля не сыграли – дети по домам сидели из-за актировок – а сколько впечатлений! Жили в школе. Там, конечно, теплее было чем на улице – всего градусов сорок, не больше… Спали в тулупах и валенках, укрывались декорациями… Перепились все от тоски и холода до белой горячки, с ума посходили. Через неделю у меня такое с почками началось, что хотели на вертолете в больницу везти. Просто так оттуда не выедешь: машины не ходят, надо ждать, пока морозы спадут.
Была в школе сердобольная старушка-сторожиха, отправила меня в свою избушку греться, там печка была. Сынок ее меня накормил, напоил, спать уложил возле печки. Проснулся я посреди ночи – от печки почки заработали. В сортир тянут. Открываю глаза – а темно, как в заднице у гориллы!
Здесь мы не удержались, спрашиваем:
- Откуда это, Колбасильич, тебе такие зоологические подробности известны? (В театре все на «ты», независимо от возраста. Только режиссера на «вы» называют, и то не все, а самые интеллигентные, вроде нас.)
Да, так спрашиваем:
- Откуда столь подробные познания о гориллах?
Колбасильич очередную рюмку в себя опрокинул, зло на нас зыркнул и дальше продолжает:
- Встаю, иду на ощупь. То об печку стукнусь, то об стенку… Шишек пятнадцать набил, а туалета так и не нашел. Ну, думаю, придется молодого человека будить. А то уписаюсь прямо в избушке, ему же хуже. Набрел в темноте на что-то большое, железное, и давай в него бить, как в набат. Выскочил сынишка сторожихин – мат-перемат! Я, хоть много на своем веку слышал, все-таки пожалел, что темно: не записать… Да и блокнотика поблизости не было.
В общем, объяснил я парнишке ситуацию, и оказалось: то, во что я стучал, и есть туалет! То есть – ходишь в ведро, потом это ведро - на улицу, снегом его чистишь и – обратно. Сделал я, что надо, на улицу выскочил – а там мороз уже градусов шестьдесят! Голуби на лету замерзают. Вместе с какашками своими мне на голову падают! А дверь захлопнулась. А я на улице с ведром, в одних носках и фуфайке. Давай в дверь долбить. Опять мат-перемат… Вот это я понимаю – гастроли! А то и вспомнить нечего… Тут и хочешь забыть, а пиелонефрит хронический не даст!
А вот заиканье и глаза навыкате – это тоже после сибирских гастролей, только летних. Это когда Обь разлилась и деревушки, по которым мы мотались, затопило. Лошади в обнимку с коровами плавали. А надо нам было в село Горки. Наверное, в те самые, куда Ленина сослали. Не знаю, как Ленину, а лично мне не понравилось. До Горок наняли перевозчиков на моторных лодках. У моего, смотрю, глаза неестественно большие. И нервничает. Странный, думаю, какой. А когда посередине Оби мотор сдох без надежды на воскрешение - тогда и у меня глаза от ужаса чуть на дно лодки не выкатились! Спереди – река, сзади – река, со всех сторон на километры – река… Лебеди плавают… Ленин тоже, говорят, плавал хорошо. А я-то, извиняюсь, воды с детства боюсь! Мать рассказывала, чтоб меня искупать, когда маленьким был, соседей звали: по меньшей мере шесть человек должно было держать…
А голос почему хриплый? Да ни под кого я не кошу! Это уже другие гастроли. Тоже где-то в Сибири. Администратор дурная попалась, ничего толком не заработали, выехать не могли. Надо было по воде до Салехарда добираться, а там уж давать телеграмму в родной театр, чтоб денег на билеты до дому, до хаты высылали! А и по воде бесплатно какой дурак повезет? Но несчастная администратор договорилась таки с одним капитаном, что довезут нас до Салехарда, а в качестве платы мы команде должны до самого прибытия спектакли показывать.
Ну мы и показывали двенадцать часов кряду! Весь репертуар переиграли! А голос с тех пор – это да… А вы сами попробуйте полдня турбины перекрикивать!
Нет, разве у вас гастроли? Вот в наше время – это я понимаю!.. Нет-нет, мне больше не наливай, пить всё равно не буду: почки, глаза, заиканье, голос, сотрясение мозга… Не надо усугублять, завтра все-тки спектакль!
Что? Откуда сотрясение мозга? А это на гастролях в поселке Верхнемымринск Кукуевской области: в местном клубе «Курочку Рябу» играли, мне на башку фонарь упал. У них там фонари на честном слове держались, как и весь поселок… Вот так вот. Дед плачет, Баба плачет, администратор кудахчет… А я им в реанимации, только в себя пришел, и говорю:
- Не плачь, Дед, не плачь, Баба, не плачь, администратор Елизавета Абрамовна! Зато в старости будет что вспомнить – не то что молодым…


«ПОГИБ АРТИСТ, НЕВОЛЬНИК ЧЕСТИ…»

Открытие детского отдела Центральной детско-юношеской библиотеки. Заведующая по старой памяти попросила сыграть Почтальона Печкина.
После мероприятия одна из библиотекарш (видимо, не знающая моей "трудовой биографии") решила сделать комплимент:
- В вас, Д. А., ну прямо артист погиб!
Я думаю: ничего себе, десять лет в театре отработал, полсотни ролей сыграл, почитай весь Север с гастролями объездил, и вдруг выясняется, что артист-то - погиб!
А что, ведь права тетенька: раз в театре больше не работаю и возвращаться не собираюсь - значит, погиб...

2007 - 2009
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author