bleis (bleis) wrote in lj_live,
bleis
bleis
lj_live

Шапку снять, шапку надеть Глава 11


Из оружейной комнаты пропал штык-нож. Это потом даже танки с самолетами в армии бесследно исчезали, и никому ничего за это не было. А тогда наше ЧП прогремело на весь округ. Но толком произошедшее никто объяснить не мог. Когда оружие от караула принимали, все было в наличии. А когда стали оружие выдавать новой смене, штык уже испарился.
Из Карелии срочно прибыл комбат майор Долин. Командиру караульного взвода прапорщику Погорляку было приказано найти пропажу любой ценой. Пусть не в целости и сохранности, осколок какой-нибудь, но найти. В военном городке все вверх дном перевернули, по батальону отменили отпуска и увольнительные. Караулы и наряды усилили, чтобы и мышь не проскочила из гарнизона.
В казарме буквально вой стоял. Ведь эти драконовские меры ударяли по интимной стороне жизни железнодорожного воинства. Это только поначалу службы половой вопрос остро не стоит в прямом смысле слова. Первые два месяцы салаги обычно жалуются на абсолютное отсутствие сексуальной энергии. Мы даже подозревали, что нам в щи подливают какую-то гадость, подавляющую мужские потребности организма. Повара отрицали такую версию, но мы им не верили. А затем все налаживалось, и у многих к исходу первого года службы появлялись близкие подруги. Некоторые отчаянные девчонки порой даже ночевали в каптерках, на КПП и в караульном помещении.
А уж крайне сексуально озабоченные бойцы всегда могли обратиться к бабе Тане. проживающей неподалеку в собственном доме. Говорили, что эта престарелая красотка и двух, и трех могла принять за ночь. Но хождение к ней считалось делом довольно постыдным. Заместитель комбата по тылу майор Попов как-то поймал у ее дома двух воинов и потом публично орал на них на плацу: -- Я вашей баба Тане сорок лет назад целку сломал, а вы до сих пор к ней ходите. Также категорически не рекомендовалось вступать в интимные отношения с попутчицами в поездах, идущих до Карелии и обратно. Начальник санчасти капитан Бербенец однажды провел полноценную политинформацию об одной темпераментной пассажирке, успевшей за два часа пути наградить гонореей целый взвод из первой роты путейцев.
Но, понятно, что против природы не попрешь, и вся эта профилактическая работа не стоила и армейской пуговицы защитного цвета. Явно не самые умные головы придумали запирать молодых людей в казармах на два года. Неужели боеспособность державы была ниже, если бы солдаты получали возможность проводить какое-то время в женском обществе? Глядишь, и демографический кризис не так бы бушевал. А уж сколько молодых семей развалилось. Как-то я заметил, что Павлика Гетце прапорщик Погирляк перестал ставить в караул. Выяснилось, что боится доверить ему автомат, как бы ни застрелился. От Павла жена ушла. Причем, по иронии судьбы, опять же к солдату, но служившему в их поселке в Казахстане.
Теперь вы представляете, с каким усердием весь личный состав искал злополучный штык-нож, ставшего внезапным препятствием для романтических свиданий. Но нашел его не какой-нибудь отличник боевой и политической подготовки, а вечный папа Карло штабной роты рядовой Коля Шилкин. Редкий сержант мог пройти спокойно мимо этого всегда замызганного чуда природы и не выписать ему пару внеочередных нарядов. Коля вечно опаздывал, отставал и что-нибудь путал. В учебной роте мы обедали за одним столом. А там трапеза просто так не начиналась. Сержанту надо было раз пять предварительно дать команду: «Шапки снять! Шапки одеть! Шапки снять! Шапки надеть!». И в одну прекрасную минуту Коля Шилкин промахнулся мимо своей головы и забросил шапку прямо в кастрюлю с неизменными щами. Он ее быстро оттуда вытащил, зацепив попутно несколько капустных листьев, и вновь нацепил на голову. А тут уже командуют приступить к раздаче пищи. Помните, я рассказывал про упавшее на пол масло? Так ситуация почти один к одному. Везде ложками стучат, а за нашим столом повисла гнетущая тишина. Раздатчик чуть поколебался и принялся разливать теплую жижу. Мы по сторонам не глядим, начинаем есть. Понимаю, что всем тошно и необходимо что-то делать. Иначе возненавидим друг друга. – И почему щи сегодня такие вкусные?, -- спрашиваю себя вслух. – Наверное, шапка у Коли очень наваристая…
Смотрю, заулыбались бойцы. Значит, прорвемся.
Так вот, будучи дневальным по роте, Шилкин полез протирать пыл на шкафу для швабр и обнаружил там злополучный штык-нож. Ясно, что кто-то недавно подбросил, туда по сто раз на дню заглядывали. Коля страшно загордился и говорил, что теперь ему минимум ефрейтора присвоят. Куда там, затаскали парня в особый отдел. Все допрашивали на предмет того, не сам ли он штык воровал. А мне потом двое говорили, что тоже видели нож на шкафу, но предпочли не заметить, предвидя подобный оборот дела.
Вора так и не установили, но зуб даю, что только Абдуллаев из взвода охраны был способен на такую подлянку. На гауптвахте не было свирепей выводного, измывался над губарями нещадно. Несколько человек публично клялись рассчитаться с ним после службы, все у земляков домашний адрес выспрашивали. Ему отпуск за особое рвение дали, вот он, думаю, и собирался на родину сувенир отвезти. А когда понял, что с отпуском может пролететь, счел за лучшее избавиться от добычи.(Прочитав мои сочинения, спутся 30 с лишним лет бывший воин караульного взвода Мишка Басалаев сообщил мне из Красноярска, что штык-нож "скоммуниздил" младший сержант Карпычев. Так что я зря грешил на Абдуллаева. И все равно считаю его сволочью.)

Взвод охраны
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author