Юрий Половников (polo79) wrote in lj_live,
Юрий Половников
polo79
lj_live

Откуда есть пошла земля Приморская


     Сегодняшний мой пост не будет связан с фотографией, и я так думаю, что большинству моих читателей он будет не интересен. Но не написать я не могу. В истории Приморья сегодня очень знаменательный день. Но я уверен, что мало кто из жителей Приморья знает о нем, да я и сам, если уж быть честным до конца, до середины этой недели о нем не знал. Но тем не менее, сегодня, ровно 150 лет назад, 14 ноября 1860 года, подписан Пекинский трактат, закрепивший за Россией громадные восточные территории, включая и современное Приморье.
Накануне, в газете
«Владивосток» появилась статья Владимира Коноплицкого, посвященная этому событию, и людям, которые непосредственно принимали участие, но к сожалению, на обновленном сайте газеты перестали печатать выпуски «Исторического клуба», поэтому мне пришлось готовить ее самому. Вот ее-то  я и предлагаю Вам с небольшим сокращением.

 

Восточная миссия молодого дипломата.

Поражение в Крымской войне (1853-1856гг) вынудило нового царя Алексан­дра II и обновленные властные структу­ры империи восстанавливать пошат­нувшийся авторитет, в том числе и на международной арене, вести, если так можно выразиться, наступательную внешнеполитическую деятельность. Од­ним из направлений в этом плане стала активизация деятельности на востоке, прежде всего в отношениях с Китаем. Требовался энергичный, предприимчи­вый дипломат. Выбор пал на молодого военного Николая Игнатьева, отпрыска старинной фамилии, известной еще с XIV века.



            Николай Павлович Игнатьев


Несмотря на молодость, а бы­
ло ему немногим более двадцати, он уже успел зарекомендовать себя на ди­пломатическом поприще. В 1857 году в результате длительных переговоров с бухарским эмиром Игнатьев смог за­ключить договор, по которому русские суда получили свободу плавания по Аму-Дарье, вдвое были снижены таможенные пошлины для русских купцов, учреждено торговое агентство в Бухаре. Наконец, удалось добиться освобождения рус­ских пленных.

Бухарский прорыв был по достоин­ству оценен, и уже в 1858 году 26-лет­нему дипломату присваивается звание генерал-майора, еще через год в ранге чрезвычайного посланника направля­ется в Китай.

Перед миссией Игнатьева стояли бо­лее чем непростые задачи. Россия уже имела с Поднебесной два соглашения, заключенных в 1858 году - Айгунский до­говор и Тяньцзиньский трактат. Послед­ний, однако, не был ратифицирован ки­тайской стороной. С другой стороны, эти соглашения вызвали резкое неприятие в правящих кругах Англии и Франции. Не­давние противники России по Крымской войне всячески стремились утвердить­ся в Юго-Восточной Азии, начали при­сматривать южные приморские гавани.

Наконец, в самом Китае внутриполи­тическая обстановка оставалась слож­ной и неоднозначной. Массовые вос­стания против правящей династии Цин вкупе с затяжными интригами внутри са­мого императорского двора создавали крайне неустойчивое положение, требо­вавшее от миссии Игнатьева большого дипломатического искусства.

В этой схватке не только за новые сферы влияния, но и за новые террито­рии предстояли непростые дипломати­ческие сражения. Переговоры с китай­ской стороной велись многие месяцы, причем с переменным успехом.

Вникнув глубоко в ситуацию, глава миссии пришел к парадоксальному на первый взгляд выводу: требуется поме­нять тактику и вести переговорный про­цесс с позиции... военной силы. Нет-нет, ни в коем случае не вмешиваться во вну­тренние дела Китая, тем более посред­ством военного давления, а наоборот, всячески демонстрировать дружеское расположение, готовность к миру и со­трудничеству. Но так как в это же время в Китае активно внедряются Англия и Франция, то не худо было бы показать конкурентам, что, действия миссии Иг­натьева подкреплены не только искус­ством дипломатического языка. Того и гляди, образуется русско-китайский альянс со всеми вытекающими отсюда последствиями...

Лихачество Лихачева

Тут на авансцену выходит еще один персонаж - молодой военно-морской офицер Иван Лихачев. Одного с Игна­тьевым поколения (всего на шесть лет старше), с первых шагов своей военно-морской карьеры он просто влюблен в Дальний Восток, видит его стратегиче­ское значение.

Именно Ивану Федоровичу Лихачеву принадлежит идея строительства рус­ских военно-морских сил на Тихом оке­ане.

Иван Федорович Лихачев

В январе 1859 года он направляет
управляющему флотом и морским ве­домством великому князю Константину Николаевичу «Записку о состоянии рус­ского флота», в которой настоятельно рекомендует создать в дальневосточных морях самостоятельную эскадру. «Не держите суда в наших морях, где они как рыбы, вытащенные на берег, - пишет он главе ведомства. - Не ограничивайте их поприще дорогою к Амуру и обратно ... держите их в океане, в Китайском и Ин­дийском морях, естественном поприще их военных подвигов в случае войны...».

Рекомендации Лихачева приобрета­ли особую актуальность в свете резко возросшего англо-французского при­сутствия в регионе.
Начиналось, как мы знаем, с малого: обследования южных (ныне - примор­ских) гаваней, нанесения на карту Пор­та Мей, архипелага Евгении (подробнее см. «В» от 14 апреля с. г. - Прим. авт.), далее намечались военные планы в от­ношении Поднебесной. А тут еще масла в огонь подлили упомянутые договоры 1858 года между Росси­ей и Китаем.
     Лихачев, имевший опыт плаваний на Даль­нем Востоке еще в 40-е годы и в начале 50-х, пре­красно чувствовал, вы­ражаясь современным языком, конъюнктуру. Он полагал, и не без основа­ний, что одной из главных целей союзников по ан­тироссийской коалиции являются территории со­временного Приморья.

И здесь вмешался царь Александр II. В на­чале 1860 года в так на­зываемом Особом коми­тете под его председа­тельством было принято экстренное решение в кратчайшие сроки сформировать у ки­тайских берегов эскадру под командо­ванием капитана первого ранга Ивана Лихачева, которая своим присутствием должна оказать содействие миссии Иг­натьева. Лихачев срочно отбыл на Даль­ний Восток.

Уже на месте при посещении Японии от русских дипломатов он узнает, что не сегодня-завтра англичане и французы намереваются высадиться на берегу залива Посьета. На транспорте «Япо­нец» он спешно прибывает в залив. От­дав приказание лейтенанту Павлу Нази­мову начать строить пост, получивший название Новгородский, он также ин­структирует на случай появления ино­странных кораблей. Для чего командиру поста надлежит поднять русский флаг и заявить, что это бухта и пост принадле­жат России.

Разумеется, со стороны Лихачева это была самодеятельность, грозившая при изменившихся обстоятельствах (пред­ставим гипотетически, что Пекинский трактат не был бы подписан, и что тог­да? - Прим. авт.) нешуточным между­народным скандалом. Но этот хитрый и предприимчивый мореплаватель все просчитал, все предусмотрел...

Вскоре он получит письмо от своего шефа. «Ты совершенный молодец, - пи­сал великий князь Константин Николае­вич, узнав о перипетиях в заливе Посье­та, - я обнимаю тебя мысленно от всей души!... Все письма твои я давал читать государю, и он в высшей степени дово­лен твоей распорядительностью и на­ходчивостью...».

Спустя много лет не удержится от по­хвалы и сам Муравьев-Амурский: «Трид­цатилетние постоянные стремления мои к достижению тех видов, которые долж­на иметь Россия на Восточном океане, дают мне некоторое право и поставля­ют меня в обязанность искренне благо­дарить Вас, милостивый государь Иван Федорович, за основание Новгородской гавани».

Но это будет потом, а пока...

 

Эффект присутствия Андреевского флага

Из Николаевска-на-Амуре, тогдашнего главно­го порта России на Тихом океане, в Печилийский за­лив (Китайское, ныне Жел­тое море) подошли кораб­ли. Их появление произве­ло настоящую сенсацию. Оказывается, у русских уже создана тихоокеанская эскадра!

Военно-морское присут­ствие произвело должное впечатление как на членов китайской переговорной делегации во главе с ее ру­ководителем великим кня­зем Гуном, так и на «непро­шеных» гостей. Обсуждение проекта трактата стало бо­лее быстрым, а самое глав­ное - конструктивным.

Высокие договарива­ющиеся стороны пришли к консенсусу, и 14 ноября (по н. ст.) 1860 года был за­ключен договор, по которому оконча­тельно была внесена ясность в неразграниченный ранее территориальный вопрос - признано и закреплено право России на Амур и Уссурийский край. В соответствии с трактатом также пола­галось произвести изменения русско-китайской границы в пользу России и в Средней Азии.

Военно-дипломатический подвиг будет оценен по достоинству. Лихачев получит внеочередное звание, став- в 35 лет! - контр-адмиралом. Высо­чайшим указом от 12 июня 1861 года Александр II изъявит «свое монаршее благоволение начальнику эскадры и всем командирам»... «во внимание к чрезвычайно полезным трудам эскадры Китайского моря и отличной точности, с которой были выполнены ею предна­чертания, послужившие к заключению трактата с Китаем...».

Осыпан будет монаршей милостью и наградами и Николай Павлович Игна­тьев, которого вскоре будут ждать но­вые подвиги на дипломатическом фрон­те.

       Портрет графа Игнатьева Н.П. работы Кустодиева  (1907г)

По совокупности всех достижений в
1877 году он будет высочайше возведен в графское достоинство.

Адмирал Лихачев до конца своих дней останется верен избранному пу­ти военного моряка и скончается в 1907 году, а вот Игнатьев, переживший сво­его дальневосточного соратника все­го на год, побывает в разных высоких должностях и даже окажется в кресле министра внутренних дел, но того при­знания, которое получил на диплома­тическом фронте, у графа уже и близ­ко не будет.

Дальний Восток еще раз войдет в судь­бу Игнатьева. На войну с Японией в 1904 году отправятся его сын Владимир и пле­мянник Алексей Зуров. Оба погибнут в Цусимском бою: лейтенант Игнатьев - на броненосце «Александр III», капитан Зуров - на крейсере «Светлана». Сестрой мило­сердия станет в Маньчжурии его любимая дочь Екатерина. Бог ее миловал, и она вер­нется с фронта и уже в Первую мировую до последнего своего часа будет испол­нять свой благородный сестринский долг.

Остается сказать, что Лихачев уве­ковечен на дальневосточных картах. Его именем названы мыс в заливе Петра Ве­ликого и пролив в Охотском море.

Не забыли и Игнатьева. На Балканах одно из селений названо Граф Игнатиево, в болгарском городе Варна воздвиг­нут памятник - в этой стране, за осво­бождение которой от иноземного ига боролся русский дипломат, его чтут как национального героя.

 
Памятник Игнатьеву в Варне.

А вот в России, на Дальнем Востоке, Николай Павлович забыт напрочь. В его честь ничего не названо, нет даже со­ответствующей статьи в энциклопедии «Приморский край».

 

Что тут можно сказать... Ну не хотят знать дальневосточные Иваны, не пом­нящие родства, кому обязаны тем, что живут в этом краю...


 

 

 


Subscribe

Comments for this post were disabled by the author