Юрий Половников (polo79) wrote in lj_live,
Юрий Половников
polo79
lj_live

Христианское отношение к блуду.

      Интересно и само по себе явление, и его преломление в культуре. Христианское отношение к сексу повлияло на поведение миллионов людей, и продолжает влиять сейчас. Таким образом, это уже не какой-то пункт доктрины, а существенный фактор, определяющий человеческую мотивацию. В наше время зристиане усиленно пытаются выглядеть "современными", преодолевшими средневековую узость взглядов. Христиане не стали и не могут стать не то что современными, но просто преодолеть вредные стереотипы и моральные запреты, ведь в случае их отмены от христианства мало что останется. Древние христиане понимали, что для религии образ жизни и регламентация поведения важнее чем догматика. Чем же так ужасна христианская мораль? Тем, что она почти все естественные телесные стремления называет грехом и внушает у людей страх, отвращение к естественному. При этом преодолеть до конца потребности и  инстинкты невозможно - и вот вся жизнь проходит в метаниях, страданиях, борьбе и страхе. Мало кто об этом говорит, признается в "искушениях", но переживает это каждый христианин, без исключения. Отказаться от секса возможно, это не тоже, что отказаться от еды, но очень трудно и мучительно.
Кто-то скажет, что христианство не запрещает секс. Само собой, как можно запретить неизбежное?
Христианство сделало секс не просто "грязным" в глазах людей, но греховным, мерзким и богопротивным. Если кто-то сейчас начнет оправдываться, что это не так - не верьте. Христианская литература обширна и там можно найти множество ярких высказываний и выступлений против секса. У меня есть свои догадки относительно причин этого. Секс имеет чисто телесную направленность, во время него человек не думает, отдается во власть инстинктов. Эта "животность" и была неприемлема для идеологов церкви. Всё естественное является враждебным религии. Отсюда и ожесточенная борьба с "блудом". 
       Церковь не запрещала брак, хотя запретила бы, если бы могла. Аскетические тенденции присутствовали в христианстве с самого начала. Одним из наиболее ярких памятников, освещающих этот интересный для нас вопрос, является сирийское сочинение 3 века "Деяния Иуды Фомы".  Конечно, такое радикальное неприятие секса и даже супружества не стало общепринятым и официальным для церкви. Однако не следует забывать об огромной прослойке монахов. В 19 веке монашеская культура окончатльно стала доминирующей в русской церкви. В католической церкви, как известно, священнослужители придерживаются целибата (безбрачия). Всё, связанное с телом, удовольствием - греховно. Откроем самую известную монашескую книгу - "Лествицу" Иоанна Синаита (7 век): "Не верь во всю жизнь свою бренному телу."; "Некоторые хвалят скопцов по естеству, как избавленных от мучительства плоти; а я хвалю повседневных скопцов, которые разумом, как ножом, обучились оскоплять себя."; "Не думай низложить беса блуда возражениями и доказательствами; ибо он имеет многие убедительные оправдания, как воюющий против нас с помощью нашего естества."; "Склонные к сладострастию часто бывают сострадательны и милостивы, скоры на слезы и ласковы; но пекущиеся о чистоте не бывают таковы". Каково? Для нас такие взгляды кажутся дикими, а ведь это учебник монашеской жизни, распространенный во всех православных странах, да и некоторые миряне его читали. Здесь присутствует недоверие к телу, делегирование власти над собой разуму, подчиненному в свою очередь христианским нормам. Для мирян совокупление было допустимо, но блуд также осуждался. То есть от секса нельзя было получать удовольствие - грех. Пожалуй, мирянам было бы ещё хуже, чем монахам, если бы только контроль за ними не был существенно слабее.
      Церковные авторы выступили первыми в качестве психологов и человековедов, до них чуть-чуть пытались разобраться в человеке только стоики. Если философская антропология находилась до 17 века в зачаточном состоянии, то церковная активно развивалась. Причем чисто "теоретические" выкладки проверялись на практике. Для борьбы с демоном блуда и другими демонами предназначалась аскетика. Аскетика призывала совмещать телесные ограничения (пост и т.д.), изоляцию от возмущающего предмета, подавление желания с помощью тяжелого труда, молитву и мысленную борьбу с "помыслом". Как видите, целый арсенал. В "Древнем патерике" старец (монах-наставник) поучает: "Соблюдай следующее до самой смерти своей, - и спасешься: не ешь с женщиной и не имей с ней дружбы; не спи на одном ложе с отроками, если сам молод, ни с братом своим /т.е. другим монахом - д.д./, и это делай из страха, а не из презрения; не смотри на себя, когда одеваешь одежду. ... Не принимай даже до трех стаканов вина... Возлюби всякое злострадание... Открывай помыслы отцам своим". Насколько была продумана - и выстрадана - аскетическая дисциплина, можно определить по деталям. Не смотреть даже на своё собственное тело! Комплексность аскетики и детальные предписания действительно помогали многим справляться с инстинктами. Но побуждения не исчезали, и вся жизнь проходила в борьбе с самим собой. В большей или меньшей степени эта модель приложима к аждому христианину. Если человек живет в большом городе - у него больше искушений, и отсутствие монашеских ограничений не является для него послабланием.
        Само собой, что церковные запреты постоянно нарушаются, не только простыми верующими, но и священниками и монахами. Для этого есть покаяние - покаялся и проступка как будто не было.
Ведь если бы церковь последовательно наказывала и изгоняла "блудников", то скоро лишилась бы всей паствы, да и половины пастырей тоже. Человек грешен, но бог милостив. Но осознание милосердия бога самим человеком только подчеркивает собственную греховность. В итоге многие древние монахи кончали с собой, оскопляли себя, сходили с ума - либо в борьбе с "блудом", либо согрешив. Можно встретить истории, когда искушаемый монах клал руку в огонь - как Муций Сцевола - чтобы побороть страсть. Чаще же всего, не выдержав борьбы, уходили "в мир", то есть отрекались от монашеских обетов. Достоинство - и одновременно недостаток - церковного отношения к сексу состоит в расширенном толковании этого проявления чувственности. К сексу относили не только непосредственный половой акт, но и все проявления, которые сейчас не кажутся греховными даже большинству христиан - поцелуй, прикосновение, взгляд на женщину, особенно обнаженную. Правда отнесение "помыслов" к блуду - это уже черезчур, никакого отношения к сексу не имеет. Здесь проявляется, что церковь интересует не само действие и событие, а состояние человека, его психология. Мысль о сексе не есть секс, но в рамках христианской концепции связь прямая. Мысли считались даже опаснее реального искушения. Это связано с тем, что вся христианская мораль была призвана полностью управлять поведением человека, через ум контролировать его действия. 
      Назвав удовольствие грехом, христианство объявило войну сексу и человеческому естеству. Не случайно другие функции секса, о которых я говорил в прошлом посте, тщательно игнорировались. Ведь в них при всём желании нельзя найти ничего плохого. Но церковь и не пыталась всё объяснить и обосновать, основной принцип её действия - армейский. Прямое подчинение приказам и правилам, наказание за неподчинение. Все, кто думает, что христиане соблюдали мораль сознательно - ошибается. Они с детства воспринимали нормы и запреты, но следовали им прежде всего из страха, привычки, предрассудков. Даже безупречное поведение не исходило из нравственности. Со временем влияние христианства ослабело, но восприятие секса как чего-то греховного прочно вошло в культуру. Спроси современного неверующего - на чем основаны его взгляды на секс, представления о должном и недолжном, - он не сможет ответить. А все корни лежат именно в христианстве, не только учении, но и практике. Вина христианства не столько в запретах на секс, сколько в искажении и извращении человеческого восприятия естественных чувств и их проявлений.
 
Чтобы мой пост получился немного ярче, дополню его маленьким рассказом из "Древнего патерика", который мне показался занимательным.

    Рассказывали об одном монахе: пришел он в скит с сыном, который ещё питался молоком, и не знал, что такое женщина. Когда этот сын возмужал, то демоны ночью показали ему женские образы. Он открыл это своему отцу. Монах удивился. Случилось однады сыну быть со своим отцом в Египте; увидев там женщин, он говорит отцу: вот те самые, которые ночью приходили ко мне в скит. Монах отвечал ему: это сельские иноки, сын мой, иной вид имеют они, и иной - пустынники. При этом удивлялся старец, каким образом в скиту демоны могли показать ему женские образы? И тотчас возвратились они в свою келью.
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author