Юрий Половников (polo79) wrote in lj_live,
Юрий Половников
polo79
lj_live

О попутном ветре

У меня там (в одной глубокой ветке) возобновился спор о том, в каких условиях рождаются литература и философия, и в каких они вымирают. Очевидность (которую я почему-то никак не могу донести до всех) заключается в следующем: если автору надо ходить на работу и зависеть от начальства в том или ином отношении - его тексты тут же деградируют, какова бы ни была степень его таланта. На эту внутреннюю деформацию уходит всего несколько лет, причем практически во всех случаях она происходит необратимо.

В 19-м веке мы наблюдали это на Пушкине. Казалось бы, какая проблема - начальством был обласкан, писать разрешили что хочешь, в обход цензуры (правда, при контроле со стороны непосредственно шефа), работу специально для него придумали, в архиве - потому что не может же человек болтаться без работы. Как считается. Все. Тексты сразу сдулись - и количественно, и качественно.

Да, поздние циклы стихотворений еще глубже и талантливее, чем все что было написано до этого. Но Пушкин их не печатал - это «не прозвучало бы». Это шло вразрез с его официальной позицией - человека, встроенного в систему. По собственному желанию или так случайно получилось, «обстоятельства сложились» - неважно. Люди, находящиеся в системе, стихов не пишут, поэзия и философия - это отвержение мира как-он-есть, а не приятие его. Это два абсолютно противоположных психологических подхода, две разные дороги, в разных направлениях.

Оставляя в стороне вопрос о конкретной мотивации Пушкина (и уважая его жизненный выбор), заметим все же, что альтернатива у него была. Тогдашняя гонорарная система позволяла вовсе никуда не устраиваться, ни на какую службу. И огромное число авторов этим пользовалось, в том числе и сам Пушкин.

Вот взять, например, 1834-й год - со времени «примирения с действительностью» (и страшного падения вследствие этого в глазах русского общества) прошло уже восемь лет. Уже в следующем году Пушкин перестанет быть первым поэтом - им будут считать Бенедиктова, до конца пушкинской жизни (потом его сменит Лермонтов, но Пушкин уже этого не увидит).

Ну и вот Пушкин пишет стихотворение «Гусар». Никакой поэтической ценности оно не имеет:

Скребницей чистил он коня,
А сам ворчал, сердясь не в меру:
"Занес же вражий дух меня
На распроклятую квартеру!

Здесь человека берегут,
Как на турецкой перестрелке,
Насилу щей пустых дадут,
А уж не думай о горелке. -


и так еще 27 строф. Напечатано оно было в «Библиотеке для чтения» (это журнал такой, первый толстый журнал из трех, которые целиком СОЗДАЛИ русскую культуру - журналы Смирдина, Краевского и Каткова), и Пушкин получил за него 1200 рублей - на наши деньги это примерно СОРОК ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ. Работать в архиве было не обязательно.

Смирдин, Краевский и Катков весь 19-й век платили такие гонорары. «Обычным» авторам по 200 р. за лист, знаменитостям - до 1000 и больше. Теперь возникает самый интересный и интригующий вопрос, откуда брались эти деньги. Они брались ни в коем случае не из подписки, деньги читателей тут играли самую небольшую роль.

Вот простой расчет по «Библиотеке для чтения». Журнал выходил очень аккуратно («с исключительной точностью») 1 числа каждого месяца, т. е. в год было 12 номеров. Годовая подписка стоила 50 р., один номер - 4 рубля. Тираж 5000. Авторам Смирдин платил от 200 рублей за лист, то есть на одном номере журнала (объемом ок. 30 печатных листов) он раздавал на гонорарах примерно 10000 р. (считая гонорары знаменитостей - Пушкину он платил по 10 р. ЗА СТРОЧКУ). Т. е. на каждом НОМЕРЕ этого журнала в русскую литературу и русскую науку (научные статьи там тоже печатались) впрыскивалось до полумиллиона долларов на наши деньги - причем все это платилось ЗА ТЕКСТЫ, а не за работу. Разница принципиальная - см. начало этого поста.

Ну так вот, вернемся к вопросу, откуда Смирдин брал эти деньги. Один номер приносит четыре рубля, из них примерно три уходит на бумагу-печать-распространение. На пятитысячном тираже чистого дохода - 5 тыс. р. в месяц. Правда, авторам уже выплачено 10 тысяч. Редактору (Сенковскому) платилось огромное по тем временам жалованье - 15 тыс. р. в год (Смирдин первый ввел разделение функций между издателем и редактором). О той роскоши, в которой жил Сенковский, в Петербурге ходили легенды (и это, в частности, немало способствовало появлению проекта Краевского - «Отечественным запискам», в конечном счете пришедшим на смену «Библиотеке для чтения»). Откуда же брались деньги?

Чуть позже об одном проекте Каткова удачно выразился какой-то очередной реакционный журналист: «С попутным ветром казенных и частных объявлений опытные и ловкие лоцманы Санкт-Петербургских и Московских "Ведомостей" господа Корш и Катков распускают свои грязные паруса и гордо несутся по мутным волнам журналистики, не опасаясь отмелей и подводных камней, известных под названием "предостережений" и "запрещений"». О предостережениях и запрещениях - особая тема, главное тут не это. Главное - казенные и частные объявления. Или, по-нашему, доходы от рекламы. Тогда государство обладало госмонополией на рекламу, и этой госмонополией оно щедро делилось с русскими писателями. Огромное количество людей получило возможность НЕ РАБОТАТЬ - всю жизнь или какие-то периоды своей жизни - и именно это создало золотой век нашей культуры.
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author