Юрий Половников (polo79) wrote in lj_live,
Юрий Половников
polo79
lj_live

О смысле таинства исповеди, да и о церковных таинствах вообще

Задали вопрос в личку:

...Почему человеку для контакта с Богом необходим посредник в виде священника? Я имею в виду ту же исповедь. Ведь Бог услышит и молитву (исповедь) самого человека, особенно если он искренне раскаивается и повествует о своих грехах. Священник здесь выполняет роль ещё и психологического регулятора? То есть, когда человек исповедуется, ему становится легче уже просто оттого, что он кому-то рассказал о грехах?

«Человеку для контакта с Богом посредник в виде священника» не только не «необходим», а таки вообще «един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус, предавший Себя для искупления всех» (1 Тим 2.5-6). Священник – не посредник, а соучастник богообщения, совершитель священнодействия – таинства. О том, что это такое и для чего нужно, пойдет речь дальше.

В чем вообще смысл покаянной молитвы? Самый простой ответ – чтобы Бог простил молящегося. А какой смысл мы вкладываем в слово «прощение», говоря о Боге? Ведь Бог не обижается и не злится. «Гнев Божий» – антропоморфистская метафора, указывающая на состояние души человека (или народа, или человечества), в результате творения своей воли отвергнувшего божественную благодать (в том числе силу, защищавшую от лишений и катастроф). Однако Бог не изменяется, оставаясь «благ и к неблагодарным и злым» (Лк 6.35), «повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф 5.45).

Покаяние перед Богом – это очищение души от страстей, от последствий греховных падений, очищение, совершаемое путем не «психотерапевтическим», а сакральным – действием очищающей благодати Божией. Если еще точнее, действие это совершается во взаимодействии воли человеческой, проявляющееся в молитве и в усилиях по исправлению, и воли Божией. Почему же тогда эта молитва выражается в первую очередь именно словом «прости», если Бог не обижается? Надо думать, что это есть проявление смирения человека кающегося. Смирения и любви к Богу. Противоположность покаянных чувств – гордость. Человеку горделивому труднее всего просить прощения; сказать «пошли очищающую силу, чтобы я стал еще лучше, чем я есть», можно и оставаясь в своей гордыне. Сказать «не наказывай меня за мои грехи» можно и без любви. В простом и искреннем «прости» есть смирение и любовь.

Но почему не считается достаточным просто сказать Богу «прости», не обращаясь за участием кого-то третьего? Вместе с этим можно было бы спросить, почему для духовного рождения необходимо погружение в воду, а не что-нибудь типа мысленного произнесения шахады. Почему Господь заповедал соединяться с Ним через вкушение Его плоти и крови под видом хлеба и вина, а не пообещал по умолчании обитать в душе у каждого, кто позиционирует себя православным. Почему апостол Иаков советует в случае болезни призвать пресвитеров церковных, чтобы они помазали с молитвой больного елеем – нет бы просто помолиться без пресвитеров и без елея, ведь Бог слышит любую молитву. Иными словами, зачем вообще духовной жизни внешняя сторона, обрядовость. Однако тем, кто признает для себя авторитет Библии, будет понятно, что все это вопросы к Самому Богу. (О тех, кто верит в «высшие силы» или «космический разум», а Библию как авторитет не признает, мы не говорим – им-то уж точно без надобности христианская обрядовость, да и «высшие силы» у них могут оказаться не тождественными нашему Богу.) Так же, как и вопрос, почему Он сотворил человека не чисто-духовным, а имеющим тело. Если помнить об этом, то не будет удивлять, что и то, что мы называем духовной жизнью, есть явление не чисто-духовное, а имеющее в себе неотъемлемую телесную составляющую. В том числе обряды; в том числе материальные предметы, использованные Самим Христом при действии Его исцеляющей силы – даже столь непрезентабельно выглядящие, как, например, грязь из плевка и дорожной пыли при исцелении слепорожденного (Иоан 9.6-7).

Таинство – это священнодействие, в котором Господь таинственно (не ощутимо в полной мере и непостижимо) воздействует на душу человека, изменяя ее. В это воздействие на душу неизбежно вовлечено и тело; внешняя составляющая таинства, осуществляемая на телесном уровне, и называется обрядом. В основанной и руководимой Христом Его Церкви есть те, кому дано послушание быть тайносовершителями, то есть проводящими священнодействие, в котором невидимо действует Сам Христос. Вместе с таким послушанием им в «эстафете» возложения рук, идущей от апостолов, дана возможность быть как бы инструментами действия силы Божией, возможность, включающая в себя власть вязать и решить: «Иисус же сказал им вторично: мир вам! как послал Меня Отец, [так] и Я посылаю вас. Сказав это, дунул, и говорит им: примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Иоан 20.21-23).

Таинство исповеди в том виде, в каком оно есть в современной практике, формировалось в течение нескольких веков; тот цикл молитв, который мы читаем при совершении исповеди, не был дан непосредственно апостолам в готовом виде. Тем не менее, при его совершении в пресвитерах действует именно та власть вязать и решить, которая была дана апостолам, и это не просто «власть» в буквальном понимании, это действие благодати Божией, сакрально изменяющей состояние человека. Именно этим в первую очередь отличается таинство исповеди с участием священника от исповедания грехов перед Богом «один на один». Хотя и такое покаяние необходимо: как только мы осознаем в себе грех, мы приносим покаяние Богу в молитве. Потом же, когда в нас созревает потребность в совершении именно таинства покаяния (как при подготовке к причастию, так и в отдельности от него), приходим в храм для очищения нашей души силой Божией, действующей в исповеди по нашей совместной со священником молитве.

Бывает важна в исповеди и «психологическая» составляющая: да, зачастую с грехами легче бороться, когда они названы вслух; может быть важен совет священника, данный на исповеди, может стать большой поддержкой пастырское сострадание кающемуся, или же, напротив, обличение тому, кто относится к своей духовной жизни с легкомыслием. Бывает и так, что обычный человеческий стыд, связанный с исповедью, помогает бороться с грехом: если мы исповедуемся одному и тому же священнику, то – когда не хватает ощущения присутствия Божия, чтобы удержаться от греха – может остановить мысль «а с какими глазами я послезавтра об этом батюшке на исповеди скажу?». Однако психотерапия на исповеди все-таки второстепенна. Главное – «се, чадо, Христос невидимо стоит, приемля исповедание твое».
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author