Юрий Половников (polo79) wrote in lj_live,
Юрий Половников
polo79
lj_live

LA LLORONA, ПЛАКАЛЬЩИЦА - страшная история из Мексики..)


Плакальщица - знаменитый и уважаемый призрак, персонаж настолько же популярный практически во всей Южной Америке, как Дева Мария Гваделупская...

...или как стильная Калавера Катрина - Смерть-Щеголиха.

Но если Калавера Катрина появляется только в дни Диа де Лос Муэртос - то есть как раз сегодня-завтра, 1го-2го ноября - когда мексиканцы поминают своих мертвых и бурно отмечают что-то вроде собственного Самайна. То Плакальщица La LLorona скорее похожа на баньши и встретить ее можно в любое время года. С кем-то из подруг мы о ней вспоминали недавно, то ли с mjava, то ли с wedma. А рассказываю я о ней сегодня, потому что ужасная сия история с призраками и мертвыми детьми - как раз для Хэллоуина подходит. Ну, или для Дня Всех Святых, или Поминального дня - одним словом, ужастик этот сегодня будет "в тему"..))

Кратко история такова - причем происходило это все вполне достоверно, всего лишь в каком-нибудь 1550м году, в Мексике. Девушка по имени Мария любила богатого землевладельца и родила от него двоих детей. Но жениться он отказался и в итоге ушел к другой. Мария с горя убила обоих детей, а затем покончила с собой. Когда поднялась ее душа к Богу, ее спросили: а где твои дети, Мария? Несчастная не знала, что отвечать и в страшном горе пришлось ей вернуться на землю. Так и ходит теперь ее призрак по земле неприкаянно, ищет своих убиенных детей. Встретить ее плохая примета, услашать плач - нехорошее предзнаменование, а иногда она может утащить детей, гуляющих без присмотра или неслушающихся родителей.
Вобщем, нравоучительная история со всех сторон, а так же мифологичная, архетипичная и очень сильно связанная с самосознанием мексиканцев. Все аспекты Плакальщицы теперь охватить практически нереально, но у нее есть много общего и с древними индейскими богами, и с призраками Старой Европы. Вобщем, страашно интересно!..)

Для поста я взяла фрагмент из автореферата к диссертационной работе - слабость у меня к научным методам, что поделаешь :
СОРОКИНА
Яна Валентиновна

"ОБРАЗ ПЛАКАЛЬЩИЦЫ (ЛА ЙОРОНЫ) КАК ФАКТОР
СТАНОВЛЕНИЯ ЭТНОКУЛЬТУРНОГО САМОСОЗНАНИЯ
МЕКСИКАНО-АМЕРИКАНЦЕВ"
Специальность 24.00.01 – Теория и история культуры

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата культурологии

Москва 2009

(Весь автореферат полностью есть у меня в документах, кому надо - пришлю по почте.
А то по ссылке можт и не откроется...
[url]http://www.ffl.msu.ru/img/pages/File/avtoreferaty/sorokina_avtoreferat_09.doc[/url]
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке МГУ им. М.В. Ломоносова - у кого есть такая возможность. Здесь - каталог диссертаций, можно даже приобрести...
[url]http://www.dissercat.com/content/obraz-plakalshchitsy-la-iorony-kak-faktor-stanovleniya-etnokulturnogo-samosoznaniya-meksikan[/url]

Я бы очень хотела прочесть ее всю, а пока - только краткие указующие сведения о том, как много, оказывается, может включать в себя образ вроде бы обычного призрака...


"Глава 1., «Сюжет о Плакальщице в мифологии и устной народной прозе мексикано-американцев», посвящена проблеме происхождения легенды о Плакальщице и анализу ее сюжетных вариантов.

В параграфе 1.1., «Мифологические истоки легенды о Плакальщице», анализируется структура легенды, исследуется проблема ее происхождения. Выделяется сюжетно-смысловое ядро сюжета, а также наиболее частотные элементы содержания: Плакальщица La Llorona - это призрак женщины, убившей своих детей и обреченной вечно оплакивать их, своеобразный вариант мексикано-американской Медеи. В ходе исследования выявляется ареал распространения легенды, который охватывает практически все страны Латинской Америки; рассматриваются первые исторические свидетельства появления элементов будущего сюжета о Ла Йороне. Хроники XVI века указывают на близость образа Плакальщицы образу Доньи Марины (Ла Малинче), индейской переводчицы Кортеса, а также отсылают нас к древнеиндейской мифологии, которая, по мнению францисканского монаха Бернардино де Саагуна (XVI век), объясняет происхождение некоторых черт образа «Плачущей женщины».
Связь Плакальщицы с древними месоамериканскими женскими божествами: Коатликуэ, Сиукоатль, Тонанцин, Чальчиутликуэ, Койольшауки, Сиуапипилтин - выявляет ее архетипические черты и отражает поливалентную природу образа Ла Йороны. Осмысление мифологических черт Плакальщицы помогает раскрыть ее сущность и многообразные интерпретации образа в народной песне, литературе и современной культуре чиканос. Именно эти многообразные черты Плакальщицы явились основой для зарождения бесчисленных версий легенды, постоянно изменяющейся и обогащающейся новым материалом.
В ходе исследования рассматривается и проблема европейских корней легенды: немецкое сказание о Белой Женщине, испанские народные предания о Хуане Безумной, проводятся параллели с такими мифологическими персонажами, как древнегреческая Медея, древнееврейская Лилит, ирландская Банши.
Европейский контекст позволяет рассматривать легенду о Плакальщице как универсальный феномен в контексте общечеловеческого наследия.
«Ацтекская» и «европейская» версии происхождения легенды, бытующие в среде ученых, позволяют сделать вывод в пользу автохтонности корней, заложенных в мифологии доколумбовых племен. Со временем легенда обогащается за счет вливания в мексиканский контекст испанской культуры. Тогда и появляется «метисная» версия; на новой ступени своего развития легенда подпитывается за счет своего «обитания» в мексикано-американской среде, где дополнительным фактором развития является доминирующая англо-американская культура. В частности отмечается слияние сюжета о Плакальщице с англо-американской быличкой о призраке-Попутчице (the Hitchhiker). Кроме того, легенда о Ла Йороне в США наполняется новым социальным содержанием: трагичная история женщины, потерявшей от голода и холода своих детей, понятна многим матерям - нелегальным иммигранткам, представительницам бедных мексиканских кварталов Лос-Анджелеса, Сан-Диего и других городов, в которые устремляются мексиканцы в поисках лучшей жизни.

Параграф 1.2., «Сюжетные варианты легенды», посвящен разновидностям сюжета легенды о Плакальщице. В ходе исследования выделяются наиболее частотные версии легенды, и обозначается круг сюжетов в зависимости от функции, которую выполняет Плакальщица в том или ином сюжете. Здесь рассматриваются разновидности предания, бытующие в городской и деревенской среде, в которой особое место принадлежит деревенским сказителям. Отмечается охранительная функция легенды о Плакальщице, поскольку в ней отражаются морально-этические правила традиционной общины и культурные табу.
На основании анализа до 100 версий легенды, предлагается следующая классификация разновидностей образа Плакальщицы:
1. Мать, оплакивающая своих погибших детей
а. Мать-убийца
б. Мать - страдалица
2. Плакальщица-ведьма
3. Плакальщица как соблазнительница
4. Плакальщица как предвестница несчастья
Отмечено, что Плакальщица почти всегда связана с трансформацией: с переходом из мира живых в мир призраков. Она соотнесена с миром дикой природы и такими универсальными архетипическими понятиями, как «луна» и «вода». Образ Плакальщицы раскрывает дихотомию «любовь-смерть», экзистенциальные категории, которые коренятся в самом существовании человека. Таким образом, Плакальщица, с одной стороны, отражает универсальные черты мексикано-американской культуры, ее место в мировом контексте. С другой стороны, в ней сосредоточены специфические черты культуры чикано: глубокий мифологизм, «индеанизм», тесная связь с природой, вера в «сверхъестественное», магию. В легенде о Плакальщице отражены народные языческие поверья (нагуализм, верование в ведьм, перевоплощения), обнаруживается связь с традиционными фольклорными сюжетами и образами (Ла Муэрте, Ла Малинче, Попутчица).
Легенда о Плакальщице выполняет важную охранительную функцию в традиционном мексикано-американском обществе - сохранения традиций предков. Эта ее роль наиболее наглядно проявляется при устной передаче предания деревенскими сказителями. Легенда также имеет значение инструмента, регулирующего поведение детей, женщины и мужчины в общине. Она задает высокие морально-этические принципы, нарушение которых обрекает человека на гибель и изоляцию (в ряде версий Ла Йорона-ведьма забирает с собой непослушных детей, Ла Йорону - женщину, родившую вне брака, оставляет возлюбленный, невоздержанный мужчина подвергается наказанию).
Урбанизированная версия предания, городская быличка, отражает изменения, произошедшие с мексикано-американским обществом. Примечательно при этом изменяются «декорации» легенды: вместо рек и озер - каналы и овраги, вместо деревни - городские улицы. Легенда постепенно становится частью городского фольклора, призванного отражать современные реалии городской жизни чиканос. "


Изначально я нашла эту диссертацию, когда искала материал о Деве Марии Гваделупской - по мере возрастания моего интереса к Деве Марии вообще и ее связи с древними богинями. А тут оказалось, что призрак Плакальщицы связан и с нею тоже, следующий фрагмент - о песнях - как раз об это и рассказывает - D.W.

"В параграфе 2.2., «Основные мотивы песенного образа Плакальщицы», производится анализ песенных строф и разрабатывается классификация ипостасей образа Плакальщицы. Ла Йорона в песне выступает в качестве собирательного образа возлюбленной, в которой можно усмотреть черты Девы Гвадалупской, старухи - Смерти - мексиканской Ла Муэрте и соблазнительницы-сирены. Прежде всего это песня о несчастной любви, которая поется от лица мужчины. Плакальщиком-страдальцем в этой песне становится как бы сам герой. Характерное восклицание, встречающееся в этой песне «Ay de mi!» («Горе мне!») используется профессиональными погребальными плакальщицами. Здесь раскрывается дихотомия «любви-смерти», выявляющая экстремумы человеческого существования.
Песенные тексты содержат упоминания о типичных реалиях, которые указывают на их индейские корни. Так через песенный образ Плакальщицы проявляется сложносоставность мексиканско-американской культуры.
В образе Плакальщицы также угадываются черты христианского символа Мексики-Девы Гвадалупской. Лирический герой воспевает любовь к возлюбленной, «Йороне небесно-голубой лазури», которую он «принял за Святую Деву»:

Salias del templo un dia, Llorona/ Cuando al pasar yo te vi/Hermoso huipil llebavas,Llorona/Que la Virgen te crei
Ay de mi Llorona /Llorona de azul celeste/Y aunque la vida me cueste/Llorona no dejare de quererte.
Ты выходила из храма, Йорона/ Когда я увидел тебя/На тебе был такой прекрасный уипиль , Йорона/Что я принял тебя за Святую Деву
Беда мне, Йорона, Йорона небесно-голубой лазури./ Даже если мне это будет стоить жизни, Йорона/Я не перестану любить тебя.
В данном случае проявляется слияние в народном сознании двух образов, Ла Йороны и Пресвятой Девы, любовно называемой еще Смуглой Девой, Матерью всех мексиканцев. Однако Смуглая Дева также известна среди индейского населения под именем Тонанцин, ацтекской богини, покровительницы женщин, образ которой зачастую неотделим от образа Богоматери. Таким образом, в песне герой обращается к Йороне-Святой Деве-Тонанцин, (на это указывает традиционная индейская одежда - уипиль, о которой упоминается в песне, «небесное» происхождение возлюбленной, такие атрибуты, как луна и солнце, которые «коронуют» Деву).
В данной главе также анализируются строфы, которые отсылают нас к мексиканскому образу Смерти: в песне происходит своеобразная игра, вызов Йороне, требующей смерти возлюбленного. Ряд других строф подтверждает мысль о том, что лирический герой играет со смертью, таким образом самоутверждаясь и доказывая свою смелость. Эта особенность тесно связана с особым отношением к смерти, о котором писал мексиканский философ Октавио Пас в эссе «Лабиринт одиночества». Такой подход характерен для философии ацтеков, что не удивительно, учитывая фольклорно-мифологические корни образа Плакальщицы.
В песне о Плакальщице обнаруживается сходство мотивов с сюжетом легенды. Мотивы «жизни-смерти», «реки», «материнства» говорят о том, что на определенном этапе песня и легенда развивались параллельно, обогащая и подпитывая содержание друг друга новыми коннотациями. Если в легенде прослеживается связь образа Плакальщицы с образом Ла Малинче, то песня высвечивает черты Плакальщицы-Девы Гвадалупской. Таким образом, важнейшие фигуры мексикано-американской культуры сливаются воедино в образе Ла Йороны. Эти женские образы компенсируют мужскую сущность мексиканской культуры с ее ярко выраженным культом мачизма, с таким важнейшим художественно-мифологическим понятием, как «виоленсия», корни которого следует искать в эпохе конкисты и колонизации испанской культурой автохтонной индейской. Ярко выраженная мужская ипостась мексиканской нации обновляется женскими чертами мексикано-американской культуры, которая обращается к древним мифологическим образам, вдыхая в них новую жизнь, заново «рождаясь» из чрева архетипической матери - Ла Йороны - Пресвятой Девы - Ла Малинче.


Женский образ матери – это и символ потерянной и вновь обретенной Родины мексикано-американцев, вынужденных, воссоздавая, переосмысливать свою национальную историю, мифологию, культуру, и потому этот образ отличается трагическим величием."

Кого заинтересовал этот сложный образ - вот еще статьи того же автора, может, кому-то удастся найти и почитать:

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях
(в том числе статьи в изданиях, рекомендованных ВАК):
1. Образ Плакальщицы (La Llorona) в мексиканской народной песне // Традиционная культура. – 2008. – № 4. – С. 87–93.
2. Фольклорный образ Плакальщицы: основные мотивы // Вестник Московского университета. Серия 19 «Лингвистика и межкультурная коммуникация». – 2009. – № 1. – С. 71-79.
3. Сюжет о Плакальщице в мексикано-американском устном народном творчестве // Феномен творческой личности в культуре : сб. статей III Межд. конф. / Фак-т иностр. языков и регионовед. МГУ им. М.В. Ломоносова. – М., 2008. – С. 125–135

4. Культурологический смысл легенды о Плакальщице // Феномен творческой личности в культуре : сб. статей II Межд. конф. / Фак-т иностр. языков и регионовед. МГУ им. М.В. Ломоносова. – М., 2006. – С. 516–522.
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author