Юрий Половников (polo79) wrote in lj_live,
Юрий Половников
polo79
lj_live

"Самостийная Сибирь" или кому нужна "сибирская нация" (Часть 1)

Вообще, я давным-давно зарекался писать про политику или агитировать кого-то за какие-то политические решения или против. Но так уж получается, что есть такие вопросы, не писать о которых я не могу. О которых приходится писать как из патриотических соображений, так и исходя из церковной пользы. Тем более, что наша страна уже проходила через подобные тенденции и всякий раз они кончались ее распадом. Я говорю о пробуждении (порой, совершенно искусственном) национального самосознания окраин и сепаратизме отдельных земель.
В первый раз это случилось в Киевской Руси, когда юго-западные и западные земли начали отделяться от Киева, а позже и от Владимира. Князья враждовали друг с другом ради интересов своих княжеств и собственной выгоды. Кончилось это тем, что погибло само государство, а сами эти княжества одно за другим были завоеваны татарами или Литвой.
В следующий раз весь XIX век шла пропаганда национальной независимости на окраинах Российской Империи. Кончилось это тем, что даже народы, сами просившиеся в подданство Империи (как грузины) или спасенные Империей от немецкого господства и «онемечивания» (как поляки или прибалты), а то и никогда не имевшие своего государства (как финны), при первом удобном случае покинули Империю. Конечно, их можно понять в 1918 году. Далеко не все хотели жить при советской власти, но началось-то это все еще до октябрьского переворота. Среди тех, кто требовал себе независимости или очень широкой автономии была и небольшая группа сибирских интеллигентов и чиновников, известных, как «областники». Эти люди считали и убеждали других, что некая «сибирская нация», отдельная от великорусской, которая имеет право на самоопределение вплоть до отделения. Конечно, глядя на историю гражданской войны, когда в Сибири существовали такие «независимые» государства, можно подумать, что их идеи поддерживались народом, а сами сибиряки осознавали себя, как отдельную нацию и не хотели быть частью единой России. Но это не совсем так. Все такие «государства» возникали из-за победы той или иной партии в том или ином регионе или просто потому, что территория, контролируемая, например, адмиралом Колчаком была только в Сибири. Но, в целом, сибиряки, воевавшие и за «белых», и за «красных» воевали за единое российское государство, хотя и видели его будущее совершенно по-разному. А ведь в то время сибиряки формально обладали большими чертами отдельной нации, чем сейчас. Впрочем, об этом позже.
Нации, считающие себя притесняемыми в каком-то государстве, обычно восстают во время нападения врага на эту страну. Во время наполеоновского нашествия так вела себя значительная часть поляков и прибалтийских народов. Повторилось это и при нападении Гитлера, когда некоторые представители даже совсем не арийских народов выступили на стороне нацистов или просто против советской власти. И их поддерживали. По крайней мере, некоторые представители этих народов. Главным образом, из антисоветских соображений. Но в Сибири просто не было ничего подобного. И это при том, что кроме коренных сибиряков там жило огромное число «раскулаченных» и сосланных, у которых были все основания быть недовольными советской властью. И ничего. Ни восстаний, ни массового дезертирства, ни саботажа на производствах в каких-то значительных размерах. Ничего, чтобы показало желание хоть какой-то ничтожной части сибиряков отделиться от «московских паразитов». Не было, значит, этого желания. А о чем это говорит? Или сибиряки сами не понимали, что они – угнетенная нация и население колонии или они просто не были ни тем, ни другим.
А, в самом деле. Чтобы нация была угнетена нужно, чтобы она, по крайней мере, была. Итак. Обычное определение нации говорит, что это 1) исторически сложившаяся устойчивая общность людей, для которой свойственна общность 2) территории, 3) экономических связей, 4) литературного языка, 5) особенностей культуры и 6) духовного облика (часто – религии). Сложилась ли эта общность? Нет. У большинства современных жителей Сибири просто нет за плечами той истории, за которую эта общность могла сложиться. Она могла быть в начале ХХ века, когда в Сибири жили люди, у которых несколько поколений предков жили только в Сибири и даже не видели никогда Россию по ту сторону Урала. Но сейчас это не так просто потому, что все советское время сюда постоянно ехали новые и новые переселенцы со всех концов СССР. Да и по самой Сибири люди очень активно переселялись из одного конца в другой. «Раскулачивание», «комсомольские путевки», поездки «за длинным рублем» и так далее привели к переселению сюда сотен тысяч, даже миллионов человек. И сколько из тех 24,5 миллионов, которые по мнению авторов сайта «Глобалсиб» http://globalsib.com/8257/ могут назвать себя сибиряками, живут здесь в первом, втором или третьем поколении? Треть? Четверть? Половина? Две трети? Точно не скажет никто, но очень и очень значительная часть. Или тут нужно сказать честно, либо они – иноземные колонизаторы и должны быть лишены всех прав, чтобы ехать в «свою Московию» («геть москалив», так сказать), или нет никакой такой сибирской нации, потому как даже в Америке переселенцы в 1-3 поколении еще ощущают себя, как американские русские, американские итальянцы или американские шведы. Притом, что идея единой нации постоянно насаждается государственной пропагандой. А здесь такой пропаганды никогда не было. Так что очень сомнительно, что за одно - два поколения кто-то стал осознавать себя сибиряком и перестал осознавать себя русским. А это очень важно. Ведь в переписи, если Вы записываете себя сибиряком, то уже не можете записать себя русским, бурятом или якутом. Выходит самоопределение по типу «я сибиряк, а не русский», «я сибиряк, а не татарин», «я сибиряк, а не бурят» и т.д.
Второй признак нации – общность территории. В случае с Сибирью об общей территории говорить очень трудно. Во всяком случае, о такой общей территории, которая бы объединяла сибиряков, а не разделяла их. И сейчас-то расстояние от Иркутска до Новосибирска сравнимо с расстоянием от Новосибирска до Москвы. Но если мы считаем, что новосибирцы территориально отдельная нация от москвичей, то мы должны быть последовательными. И тогда нужно считать, что и иркутяне это другая нация, чем новосибирцы потому как никакой такой общей территории просто нет. Достаточно сказать, что одна Иркутская область сравнима по территории с несколькими Франциями. А даже коренное население Франции весьма различно. Так что по принципу территории и иркутяне не могут быть единой нацией. Не говоря уже о том, что до некоторых мест области из Иркутска добраться сложнее, чем до Москвы. «В этот край таежный только самолетом можно долететь». Вот там точно есть обособленная территории, а, стало быть, должна быть какая-то другая нация, не сибирская. Итак, принцип общей территории самым наглядным образом работает против идеи сибирской нации. Но, может быть, Сибирь в целом как-то обособлена от «Московии»? Вовсе нет. Ведь даже в 16 веке Уральские горы не были непреодолимым препятствием. Через них на Запад шли войска сибирских татар, а на Восток – русские войска и торговые экспедиции Строгановых. Были тесные связи. В 18 и 19 веке дороги связали Западную, а потом и Восточную Сибирь с центральной Россией. Наконец, сейчас эти горы не представляют вообще никакого препятствия для торговли или поездок. Достаточно просто купить билет и можно поехать хоть в Москву, хоть в Петербург, хоть в Воронеж. Это займет больше или меньше времени, но сами горы останутся позади через несколько часов. К слову, это совершенно не единственные горы в Сибири, но никто почему-то не считает, что Саяны отделяют нацию прибайкальцев от нации забайкальцев. А по этой логике – должны бы. Или реки? Скажем, граница Галлии и Германии в I в. До Р.Х. проходила по Рейну. Рейн по своему размеру вполне сравним с Обью, Енисеем или Ангарой. Означает ли это, что жители правобережного Красноярска это одна нация, а левобережного – другая? Нет? Тогда почему такой границей должны быть Уральские горы?
Третий признак это устойчивые экономические связи. С одной стороны, они, конечно, есть. Продукты, скажем, Иркутского молокозавода можно встретить по всей области, а то и в соседних регионах, но не в Западной Сибири (опять вся Сибирь не охватывается) или Москве. С другой стороны, достаточно просто пройтись по магазинам, чтобы заметить три основные группы продуктов: 1) произведенные в Сибири, 2) в центральной России и 3) в Китае. При чем, если местные товары это, в основном, продукты питания, а из центральной России завозят промышленные товары, то Китай представлен и тем, и другим, так что по этому признаку получается, что мы не сибиряки, а китайцы. Что уже полная чушь.
Четвертый признак – особенности литературного языка или хоть языка вообще. Действительно, как не относись к украинской мове (как к самостоятельному языку или диалекту русского), она объективно существует. И на Украине есть регионы, где на ней говорят. Есть, например, воронежский или костромской говор. Но никакого такого сибирского языка или говора нет. Нет какого-то значительного числа слов, которое бы использовали сибиряки и не использовали жители центральной России. Они были в 19 веке, но почти полностью исчезли за двадцатый. Нет и каких-то особенностей произношения, которые отличали бы «сибирский язык» от литературного русского. Даже в такой степени, как американский английский отличается от британского или австрийский немецкий от берлинского. В диалектах часто по-другому склоняются существительные, глаголы, иначе образуются причастия и деепричастия. Скажем, могут говорить не «утки», а «ути» или «утцы». Но ничего такого в языке обычных сибиряков просто нет. Даже если и было, то исчезло. Конечно, поездив по деревням, можно найти носителей старого сибирского говора, но абсолютное большинство сибиряков на нем не говорят и даже не подозревают о его существовании. И уж тем более на нем не говорят буряты или якуты. Зато большая их часть говорит или только на русском или на русском и своем родном языке. Так что ни о каком «сибирском языке» не может быть и речи.
Особенности культуры. Что касается особенностей быта среднего городского жителя, то я, совершенно не вижу разницы с Москвой. Вернее, она в том, что, возвращаясь с работы, человек в Москве не сразу садится на автобус, а сначала едет на метро. Если этого достаточно для выделения отдельной нации, то тогда очевидно, что жители Мосвы это одна нация, а какого-нибудь Лыткарино – другая. Но что касается горожан, то они так же живут в хрущевках или сталинках, ходят в такие же супермаркеты и магазины, смотрят те же передачи по ТВ, по улицам ходят одинаковые трамваи и ездят одинаковые машины. Разве что особенно дорогих машин в Москве больше, чем в Иркутске (но про Тюиень я совсем в этом не уверен). В Иркутске можно запросто попасть в пробку и простоять в ней и час. Если посмотреть на деревни, то деревенские домики вообще никак не отличаются. Та же самая русская изба. Если ехать на поезде, то очень легко можно увидеть это единство стиля. А, скажем, сельские домики в Германии, Франции и даже разных областях Голландии весьма заметно отличались друг от друга, а кое-где отличаются и сейчас. Что касается городской архитектуры, то старый Иркутск действительно отличается от старой Москвы. Но в ней очень мало собственно сибирского. Во всяком случае, если судить по иркутским улицам Ленина и Карла Маркса, то сибиряки должны принадлежать к прусской ветви немецкой нации. Есть, конечно, сибирское барокко, но оно сложилось из элементов нарышкинского и малороссийского барокко и традиционной церковной архитектуры. И хотя сам стиль достаточно самобытен, сформировался он на базе общерусской культуры 17-18 веков, а не каких-то чисто сибирских элементов. Влияние культуры коренных народов Сибири можно увидеть только в украшении домов и украшении одежды. Но и дома давным-давно уже так не украшают, и одежду такую не носят. Даже в деревнях. Что касается еды, то гораздо проще найти суши-бар, чем кафе с бурятской кухней, а кухни русских жителей Сибири 19 века не найдешь и вовсе. Но мода на японскую кухню пришла, опять таки, из центральной России. Есть, конечно, сибирское искусство, но это практически всегда русское (советское) искусство в Сибири. Оно вбирает в себя какие-то элементы культуры бурят или якутов, но очень поверхностно. Во всяком случае, у Пушкина было гораздо больше элементов греческой культуры, но это не делает его греком или греческим поэтом.
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author