bleis (bleis) wrote in lj_live,
bleis
bleis
lj_live

Этническая дедовщина

Рядовой Андреев и сержант Алгазиев после побега из воинской части сначала содержались в полку МЧС, потом их перевели в часть при областной Военной прокуратуре. Киттер привез меня туда и опознал обоих беглецов возле КПП. Но Алгазиева тут же сцапали приехавшие на свидание родители. Они как-то косо посмотрели на националиста и наотрез отказались давать своему чаду слово.
Станиславу Андрееву 22 года. До армии он выучился на сварщика и закончил юридический колледж и Факультет уголовного права в Тольяттинском университете. Поэтому говорить умеет
-- "В полк меня привезли 25 декабря 2002 года. Уже на КМБ (курсе молодого бойца) из 90 человек было 45 дагестанцев и ингушей. Те что городские и с образованием - еще ничего. А которые с гор - вот эти и были вовлечены в эту систему. После КМБ в нашей роте их человек пятнадцать было - аварцы, даргинцы, ингуши, кумыки, но держались все вместе. Это у них называлось джамаат - община по нашему. Вместе молились в каптёрке, вместе решали проблемы, вместе бизнес наладили".
-- Какой бизнес?"
-- "Разбойничий. Сначала как бы по-дружески: мол, ты местный, помоги - на курево денег нет. Принеси пятьдесят рублей, я потом отдам. Раз пятьдесят рублей, два, потом сто, двести. А когда с новым призывом их земляков пришло еще больше, они уже стали требовать. Вымогательство стало системой. Нас обложили данью. Формы изобретали разные. Например, так называемый косяк. За любую провинность на тебя вешали определенную сумму - от пятидесяти до тысячи рублей. Косяк рублей в двести могли вчинить за что угодно. Они могли обвинить тебя даже в том, что ты просто медленно среагировал на их требования более серьёзные суммы назначались за настоящие провинности. Но дагов (мы их так называли) не интересовало, что мы уже получили наказание от командиров. Они выстроили параллельную систему власти. Однажды я, сержант Кузьменко и младший сержант Гроздин отклонились от маршрута патрулирования - звонили домой. Нас заметил полковник Лазарев и сообщил дежурному по части. Когда мы вернулись, Даудов сказал: "На вас косяк. От офицеров - это само собой. А от нас - отдельно. Короче, с вас тысяча". Тогда за нас отдал сержант Кузьменко".
-- "Сержант отдал рядовому?"
-- "А там не важно, рядовой ты или кто. Среди своих даги придерживаются субординации, все остальные для них - никто. Майоров еще слушаются, и то не всегда, а на лейтенантов и капитанов давно забили. Могут матом послать... Лейтенант Солдатов прошлой осенью сделал рядовым ингушам замечание - его избили. Никаких последствий не было. В декабре трое рядовых ингушей пытались в столовой избить заместителя командира полка майора Леонова. И тоже - ничего. Многие офицеры просто боятся с ними связываться. Бесятся от бессилия и все зло срывают на нас. Чтобы хоть как-то контролировать ситуацию, ставят самих же дагов старшинами, потому что русского они слушаться не будут. В итоге под командованием своих земляков служба у кавказцев превращается в курорт, на котором солдатам всех остальных национальностей отводится роль обслуживающего персонала".
-- "Что еще облагалось данью?"
--- "Увольнения. Вернуться надо было или с деньгами, или с телефонной карточкой. Доходило до шестисот рублей за день. Даже сама служба облагалась данью. Наша часть патрулирует улицы города, помогает милиции, у нас и форма похожа на милицейскую. И каждый патруль должен приносить им из города по сто рублей в день. Солдатам приходилось вымогать деньги у горожан, а иногда и грабить. Пьяные откупались от нас, чтобы не попадать в вытрезвитель. А упившихся до бесчувствия просто обворовывали. Если ты приходил с патруля с пустыми руками, долг оставался за тобой. А иногда и счетчик включали. Наша рота патрулировала город четыре раза в неделю. Каждый день по девять патрулей. Вот и посчитайте. Плюс косяки. Плюс увольнения. Да еще положенное бесплатно обмундирование они нам продавали... И это только денежная повинность".
-- "А еще какая?"
-- "Трудовая. Заправка постели, стирка, уборка помещения - это они считают женской работой, говорят, что традиции им не позволяют её выполнять. Поэтому все это приходилось делать нам. Впрочем они и ремонт помещения заставляли делать нас. Русские пацаны, бывало, всю ночь вкалывают. Они подключаются только к приходу командира. А тот нахваливает: "Молодцы, джигиты, хорошо сделали". За малейшее наше недовольство начинали бить. Но даже если ты всё исполняешь, всё равно бьют. Бьют за всё. Они чувствовали себя королями. В столовой: принеси чай, принеси вторую порцию. Откуда? Не волнует. Свою неси. Смотрят телевизор: принеси подушку! Они любят сидеть, обложившись подушками. Курорт. За территорию выходят, когда захотят. Покупают себе одежду гражданскую, ходят гулять на набережную. Когда день рождения у кого-то - мы скидывались на день рождения. Гражданской одежды у них гардеробы целые.

На дембель они уходят вот с такими баулами, а там кроссовки, куртки, спортивные костюмы, туфли, мобильники. Там, у себя на родине, они даже деньги платят, чтобы их в Россию направили служить, а не на Кавказ. Хажуков, дагестанец, говорил, что он на призывном пункте заплатил пять тысяч рублей, чтобы его сюда направили".
--"Зачем?"
-- "Да потому что среди своих придется реально служить. И постель заправлять, и унитазы драить. А представь, назначат тебя сержантом и придется командовать представителем какого-нибудь знатного рода. На кровную месть нарваться можно. Да и родители там рядом, старейшины - не побалуешь".

-- "Вы пробовали жаловаться командиру части? Или он тоже их боится?" -
-- "Нет, не боится. Но сделать ничего не может. Жалобы были, но все уходило в песок. Ну выстроит полковник их на плацу, поорет, они сделают вид, что боятся, а через час так изобьют жалобщика, что до следующего призыва все заткнутся. Одного рядового после такого случая избили, а потом заставили чистить туалет своей зубной щеткой. Командование всякий конфликт старалось замять. Зачем им проблемы по службе? Только один раз осудили дагестанца за сломанную челюсть. На два года условно. Хотя сломанных челюстей было много. И пальцы ломали. Но вообще-то они старались бить грамотно - не оставляя следов".
-- "А своим родителям ты рассказывал?"
-- "Нет, расстраивать не хотел. А другие рассказывали. Родители приходили к командиру части. Иногда переводили ребят в другие подразделения, где нет кавказцев".
-- "А почему у вас их так много скопилось?"
-- "Наш полк головной в бригаде, из других полков их сюда сбрасывают от греха подальше. Командир части все время грозится, что призыва с Кавказа сюда больше не будет, но меньше их здесь не становится. Против реальности не попрешь. У русских рождаемость падает, а на Кавказе демографический бум и стопроцентная явка на призывные пункты. Там уже наш полк давно прославился, и многие прицельно идут именно сюда".

-- "Слушай, половина - это все же не большинство. Вы пытались оказывать сопротивление?"
-- "Некоторые пытались - безрезультатно. Они, знаешь, как говорят? Не сможет один сломать человека, сломаем всем джамаатом".
-- "А вы не пробовали всем джамаатом?"
-- "Не пробовали. Что-то мешает объединяться. Не знаю что. Вот вены себе вскрывать русские не боятся - только при мне три случая было. Слава Богу, все остались живы.

Мы с Азаматом тоже терпели до последнего. Мне еще полгода оставалось, а он и вовсе должен был увольняться. Но нам обоим на день побега срок выплаты назначили - по пятьсот рублей. Они так нами сказали: "Не отдадите - узнаете, что такое ад" За месяц до этого мы патрулировали станцию метро рядом с офисом Киттера, я тогда с ним случайно познакомился. Поэтому мы решили бежать именно к нему."
-- "Алгазиев ведь мусульманин. Он для них "свой".
-- "Свой?! Смешно. Ему еще больше меня доставалось, хоть он и сержант. И по почкам били, и губы оттягивали, и уши выворачивали. Накануне побега его жестоко избил сержант Магомедов. В ту ночь Азамат был дежурным по роте, а Магомедов и еще трое в классе боевой подготовки пили водку. Когда им стало весело, они заставили русских рядовых два часа подряд танцевать перед ними лезгинку. Когда Азамат попытался возразить, его избили, отняли штык-нож и пообещали зарезать его этим штык-ножом, если он его не выкупит. Он все это в заявлении написал. Для них мусульмане только те. которые с Кавказа. Казахи, башкиры, татары для них - такие же свиньи, как русские. Потому что они водку пьют и свинину едят".
-- "А сами они водку не пьют?"
-- "Пьют. Но свинину не едят. И подмываются каждый день. У них традиция такая, они туалетной бумагой не пользуются.

Так и говорят: "Наши жопы чище ваших лиц". Антирусские настроения у них очень сильны. Слушают песни певца Тимура Муцураева. Там прославляются шахиды и прямо целый план расписывается, как моджахеды станут властителями мира. Мне запомнилась одна песня про то, как в горное село приходит трусливый русский солдат. А альбом этот называется "Держись, Россия, мы идем!"
-- "А в боевых действиях на стороне чеченцев там никто не участвовал?"
-- "Я такого не слышал. Вот что поразительно. У нас в роте было двое чеченцев. Из Урус-Мартана. Два брата - Хасан и Рамазан Басаевы. Они выросли во время войны, видели и бомбежки, и все на свете. И у них таких наклонностей не было. Они не слушали Муцураева, не называли нас свиньями и в вымогательствах не участвовали. Более того, если они видели, что на русского наезжают уж совсем по беспределу, заступались. Они единственные, кто как-то сдерживал дагов. Их боялись".

-- "А чего остальные с вами не побежали?" "Испугались. Это же внутренние войска. Там много местных служат.
-- "А у дагестанцев в Самаре большая диаспора. Вы бы видели, как дембеля из нашей части увольняются. Одежду и деньги получили - и бочком, бочком, пока не отняли".
-- "Ты, наверное, теперь тоже националист, как Киттер?"
-- "Да нет. Я только латышей не люблю. Мне за Прибалтику обидно".
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author