Творчество Бернини
Не только в творчестве Бернини, но и во всей культуре XVII в. универсальной и оптимистической перспективе сопутствует тоска по иной реальности, подозрение в том, что воображение заблуждение, что иным должно быть оправдание человеческой деятельности и развития техники. Борромини противопоставляет Бернини совсем иное понятие мастерства и его этической ценности. Само воображение у Бернини, его стремление воплотить замысел сразу и целиком скрывает лишь боязнь иной реальности, так же как страстная любовь к жизни часто скрывает боязнь смерти. Интерпретация творчества Бернини в минорном ключе и в связи с театром (Фаджиоло) правильна и отвечает главному аспекту сознания времени: восприятие жизни как сна, отсюда неизбежность фантазии Кальдерона. Воображение реальность Бернини это противоположность трагическому реализму Караваджо: если реальная жизнь это таинство, смерть, ничто, то тогда только воображение и есть жизнь. За неистовым стремлением Бернини заполнить конкретными изображениями пространство, отвоевывая для этого все новое и новое место, слышится боязнь пустоты.
Как художник, Бернини сформировался под влиянием искушенной и виртуозной техники позднего маньеризма, античности, великих мастеров чинквеченто, классицизма, вызывающего в памяти Аннибале. Его изощренная техника чарует, он тщательно отделывает поверхность мрамора, балансируя между реальностью и воображением. Он способен создать в архитектуре открытые, солнечные, продуваемые ветрами пространства, в скульптуре мягкость шелка, теплоту тела, трепетность волос, шелест листьев. При этом он не скрывет, что мрамор это мрамор, а не шелк, плоть, волосы или листья. Намеренно создавая впечатление реальности, он вместе с тем убивает к ней интерес.
Если Бернини превосходно имитирует природу, то только затем, чтобы показать, что природа не есть нечто, не подвластное воле человека, он не превозносит ее, а разрушает. И в самом деле, когда под превосходной имитацией природы ищут природу, то находят лишь миф, поэтическое воскрешение ценности, которой обладала, но которую утратила природа.
Как художник, Бернини сформировался под влиянием искушенной и виртуозной техники позднего маньеризма, античности, великих мастеров чинквеченто, классицизма, вызывающего в памяти Аннибале. Его изощренная техника чарует, он тщательно отделывает поверхность мрамора, балансируя между реальностью и воображением. Он способен создать в архитектуре открытые, солнечные, продуваемые ветрами пространства, в скульптуре мягкость шелка, теплоту тела, трепетность волос, шелест листьев. При этом он не скрывет, что мрамор это мрамор, а не шелк, плоть, волосы или листья. Намеренно создавая впечатление реальности, он вместе с тем убивает к ней интерес.
Если Бернини превосходно имитирует природу, то только затем, чтобы показать, что природа не есть нечто, не подвластное воле человека, он не превозносит ее, а разрушает. И в самом деле, когда под превосходной имитацией природы ищут природу, то находят лишь миф, поэтическое воскрешение ценности, которой обладала, но которую утратила природа.