Юрий Половников (polo79) wrote in lj_live,
Юрий Половников
polo79
lj_live

Почти святые фотографы (окончание)

Данный материал является окончанием следующего поста: http://genamikheev.livejournal.com/43749.html



фото Йозефа Судека


3. Тихий, блаженный

 
Теперь я буду говорить о реальных людях, являющихся нашими современниками. «Гениями» называть их не буду, все же на то (повторюсь) есть Царь Время, который есть эффективнейший судия.
 
Но для начала взгляните на данные «фотки»:
 


  
 

 

 

 

Согласитесь, похоже на творения сумасшедшего, какой-то мусор, брак. Однако, неплохо ознакомиться с контекстом, в современной культуре о-о-очень многое зависит от уровня информированности…
Немножко общих сведений об авторе. Мирослав Тихий (Miroslav Tichý) родился в моравийской деревне Нэтчице (Netcice), неподалеку от Брно, в 1926 году. Он обучался живописи в Пражской Академии Художеств с 1945 по 1948, пока не был арестован. В его ранних живописных работах заметно увлечение экспрессионизмом. После победы коммунистов, мир Тихого начал стремительно изменяться. Тихий оказался неспособным к подчинению новой политической системе и cоцреалистической музе. Он провел восемь лет в лагерях и тюрьмах; по единственной причине — инакомыслие — подозревался в подрывной деятельности против коммунистического режима. После освобождения превратился в «неудачника» без перспектив, без работы.

 

 

 

Его считали сумасшедшим отшельником, но это его вовсе не волновало.
Он бродил по своему городку, одетый в старое рубище с фотоаппаратом в руках и фотографировал женщин. Его норма была — сто (!) фотографий в день. Он фотографировал через окно проходящих мимо женщин, через забор плавательного бассейна, на улицах, в магазинах и парках — самодельной камерой, сделанной из жестяных банок, сигаретных пачек, остатков от рулонов туалетной бумаги и другого хлама, который он находил на улицах. Линзы вытачивал из оргстекла с помощью наждачной бумаги и полировал зубной пастой. Каждый день он возвращался домой с сотней снимков и печатал их на таком же примитивном оборудовании, делая всегда только один отпечаток с выбранного негатива, размытый, туманный, наполненный примитивной импрессией. Тихий ловко доводил и украшал свои снимки с помощью карандаша. Иногда он наклеивал снимок на картонку, создавая подобие рамки.

 

 один из самодельных фотоаппаратов Тихого

 

Тихий носил фотоаппарат под свитером. Как правило, это была самая дешевая советская бакелитовая модель, найденная у старьевщика и приспособленная для его собственных нужд. Фотоаппарат свисал с шеи под свитером и оставался невидимым. Когда что-либо привлекало взгляд фотографа, он приподнимал свитер левой рукой и снимал правой, даже не глядя в видоискатель.
 
Он отказался от удобств, предоставленных современным миром, чтобы освободиться от необходимости соответствовать его требованиям.
 
Фотографии повсюду в его доме — многие из них пыльные, грязные, частично порваны и погрызены крысами. Они для него одновременно и как дети и как друзья и как враги. Он живёт фотографией и фотографии благодаря этому оживают сами. Некоторые снимки ему настолько нравились, что он спал с ними, ел, ставя тарелку прямо на них, не в силах оторваться от созерцания.
Прошли годы и его «открыли» — бывший бродяга стал знаменитостью, его фотографии стоят десятки тысяч евро и выставляются в лучших галереях.
Кинорежиссер Роман Буксбаум — ученик и сосед Тихого, собиратель его работ. Он стал создавать документальный архив жизни и творчества Тихого с 1981 года. Но только в 1989 году Буксбаум смог сообщить миру о выдающемся отшельнике.
Немногие снимки Тихого стали известны общественности, когда он выиграл «New Discovery Award» в Арле.
Тихий никогда не был за границaми Чехословакии, никогда не собирался выставлять свои работы и, тем более, продавать. Сам художник говорит, что не собирается посещать какие либо из своих собственных выставок и, что если кто-то хочет действительно посмотреть его работы, то пусть приходит к нему в гости, он с удовольствием их покажет. По некоторым сведениям, он еще жив.
Еще несколько работ чудака:
 
  
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Естественно, «заряженные» установкой на то, что «в этом что-то есть», мы несколько в ином ключе воспримем работы Тихого. Которые, на мой скромный взгляд, все же — полный отстой. И все же мягко назову их «артефактами», самого же Тихого — мастером перфоманса, превратившего, собственно, в перфоманс всю свою жизнь.
 
Не могу не привести высказывания Тихого:
 
«Я не художник. И не скульптор. И не писатель. Я Тарзан на пенсии.
Я настолько дик, что даже Джон из Nepomuk и Бог не оказывают на меня влияния. Никто.
Я не ем животных, потому что животное похоже на меня.
Я самурай, и моя единственная цель – уничтожить противника.»
 
«-Г-н Тихий,были ли вы когда-то намерены женится?
-Нет,никогда! Я ненавижу всех!
-У вас когда-то была «большая любовь»?
-Что?
-Ну в смысле женщина,которая вам очень нравилась?
-Нет!
-Ни одна-единственная?
-НЕТ!
-Но вы же сняли тысячи снимков женщин,хотя бы одна из них вам понравилась?
-Я вас прошу… это идиотские вопросы!Я не заинтересован в этих вещах.Чувства… никаких.
-Г-н Тихий,но ведь нету жизни без любви и чувства, не так ли?
- И я живу?Мне пох.. живу я или нет.Я хотел бы умереть!
-Вам жизнь надоела?
-Я не знаю что это жизнь.
-Вы не сожалеете что вы одинок в вашем возрасте?
-Я не одинок.Я не знаю что это одиночество.
Я чувствую БОЛь тут , там, как я могу быть одинок?»
 
«Главное – это иметь плохой фотоаппарат. Если хочешь стать знаменитым – то делай свое дело плохо, хуже всех на свете. Красивое, пригожее, выпестованное – это уже никого не интересует».
 

 

 

4. Странники

 

Из наших, русских Мастеров назову три имени. Двоих я встречал, третьего, к сожалению, не видел, но про него слышал немало рассказов от знакомых фотографов.
 
Итак, первый фотограф, о котором мне хочется сказать, - Валерий Щеколдин. Не буду лгать, встречал я Валерия один раз, но эта встреча случилась не на столичной тусовке, а именно в странствии. Мы снимали одно странное действо в деревне Четаево, в Рязанской области, и я имел честь наблюдать и за Валерием, и за тем, как он работает. Кстати, вместе в одном месте мы оказались случайно (если случайное вообще возможно). Просто пути пересеклись в поисках интересной фактуры.
Первое впечатление всегда верное; так вот, при первом же взгляде на Валерия стало ясно: не от мира сего. Тихий, немногословный, совершенно пренебрегающий внешним видом, скорее, похожий на деревенского мужичка, пастуха или скотника. Работает незаметно, вскидывает камеру редко, больше наблюдает. Может вообще не доставать камеру из сумки (не кофра, а скромной китайской сумки, с которыми работяги на работу ходят). По сравнению с нынешним стилем – щелкать пулеметными сериями – кажется, что человек волынит. Снимал, кстати, Валерий «Кеноном ЕОС-3», модной в те времена пленочной полупрофессиональной зеркалкой.
Днем Валера спал. Позже я понял: это опыт, Мастер знает, когда действо подойдет к зениту и бережет силы. Я Валерию был совершенно неинтересен, как, впрочем, и любые индивидуумы, не находящиеся внутри происходящего, так сказать, соглядатаи. С Валерием был и другой фотограф, Валерий Нистратов. Тогда он был почти неизвестен, так сказать, «раскручивался». Нистратов – второй человек, о котором я хотел бы сказать.
Нистратов аккурат по возрасту годится в сыновья Щеколдину. Если они соединились, значит, единомышленники. С Нистратовым я сталкивался в глубинке больше одного раза, поэтому немножечко его изучил. В те времена ему не было еще и 30-ти, вероятно, Валерий изменился. Тогда Нистратов был хорошо, одет, меня лично более всего тронули дорогие «туристические» ботинки. Снимал он «Никоном Ф-2», кто не знает, дешевой механической зеркалкой. Позже в своих интервью Валерий скромно на вопрос «Чем снимаете?» ответствовал: «Да, Лейкой…» У Валерия были признаки эпатажного поведения, он наслаждался своим положением фотографа-путешественника. Но в молодости почти все играют в «фотомастеров», это не смертельно.
Пару раз я встречал Валерия с американцем Джейсоном Эшкинези, который несколько лет тоже «фотостранствовал по Руси». С ним они говорили по-английски, от меня старались держаться в стороне. Кстати, если Эшкинези и Щеколдин не пили, Нистратов – пил. Как и я, впрочем. Еще в Нистратове я замечал некоторое надменное отношение к коллегам и вообще к окружающим. Это тот самый «комплекс гения», о котором я писал в статье «О комплексе гения в творческой фотографии».
Теперь я понял: Нистратов находился на пути к состоянию «отрешения», на этом противоречивом «Дао фотомастера». В последующие годы Валерий стал несколько знаменит. Но его совсем уж хороших – как у Щеколдина – фотографических произведений я что-то не видел. Проект «Лесостепь» - всего лишь один проект. Не более того.
Третий фотограф, о котором мне хотелось бы сказать, - Владимир Семин. Его лично я не знаю, потому буду совсем краток. Кто знает, утверждают, что с Семиным общаться почти невозможно, так как он «грузит» философией, вдет себя яко тот блаженный сумасшедший Корейша.
Семину волшебно повезло: и в России, и в Нью-Йорке с ним рядом соратник и святой человек Раиса Пестова. Она и его «печатник», и его бильдредактор, и его критик. По крайней мере, у фотографа была и есть семья, так что совсем уж «отрешенным» его я не назвал бы. Однако география путешествий Семина, а в особенности то послание, что несут его работы говорят о том, что человек именно был почти что «святым фотографом».
 
 
 Прошло около десяти лет. Уходит эпоха «серебрянной» фотографии, наступает «цифра». Эшкинези покинул страну, Семин там же, то есть, в Америке. Щеколдин – в России. Где Нистратов – не знаю, но, судя по поступающей информации, ему перепадают заказы от закардонных издателей.
Теперь у всех троих есть общая черта: они любят говорить, порой и вещать (ну, прям как пророки!). Некоторые из высказываний привожу. Интересно ведь, о чем говорят признанные Мастера! К словам в обязательном порядки прикладываю репродукции фотографических произведений вышеназванных мастеров.
 
  Щеколдин. Фото Александра Слюсарева

 

Фрагменты высказываний Щеколдина:

«Фотографирование больше всего напоминает охоту, правда, бескровную. Его цель, прежде всего, добыча различной информации, в том числе эстетической. Эстетика определяет в фотографии только форму, т. е. за рамками эстетики остается огромное, не исследуемое пока содержание фотографии – жизнь».
«Цивилизация заводит нас в тупик, и общество от этого болеет. Художники — традиционно изгои общества, совершенно не нужные ему, — громче всех кричат о грядущей опасности, пугая и нервируя своим искусством слабых и беззащитных сородичей».
(в статье в память об Александре Слюсареве) «Слюсарев — вольный казак, которого судьба занесла в каменные джунгли, в бестолковую сутолоку городской жизни. Но город, эту тюрьму, он почему-то полюбил, а людей — нет: люди капризны, глупы и докучливы, — их нет на его снимках, а если и попадаются, то в роли статистов, в виде теней или отдельных членов ненужного ему в целом тела, как фото-объекты люди его не интересовали, они нужны были ему, скорее, как слушатели».
«Нынешний наш человек внутренне пуст, потому что религиозный «дурман» из него вытравили коммунисты, коммунистический — вытравили демократы, а нынешняя власть (видимо, по привычке) скрывает свои идеологические пристрастия и во всем уповает на церковь. Но нынешний Бог — Мамона, а основная идеология — приобретательство. Мы вроде бы полностью заняты делом, но в душе у нас — пустота».
 

 Щеколдин на съемке. Фото Валерия Лисицина

 

«Фотография сейчас бессмысленно стремится к формальному совершенству. Она стремительно превращается в графический балет. При этом, как из стерильного балета (родоначальником которого был грубый крепостной бордель), из фотографии исчезает жизнь, ее социальное содержание, которое наиболее присуще фотографии и наиболее ценно в ней. Вместо этого возникает интернациональный безличный стиль. Это напоминает каллиграфические прописи, которым все с разной степенью искусства, таланта и прилежания следуют. Но от этих «прописей» публику уже тошнит».
Что касаемо интернационального стиля – согласен с Валерием. А вот насчет происхождения балета… все же Щеколдин – фотограф, историю искусств он, видимо, не постигал в университетах…

 

Мои любимые фотографии Валерия Щеколдина:

 

 

 

 

 

 

 

 

  

 

 

 

Вот, что говорит Семин:



«Фотограф, начинающий делать первые шаги и осваивать фотографию, очень часто находится в заблуждении, принимая возможности техники за свои заслуги».
 
«Однажды, когда я уже работал в АПН, мои фотографии увидел Сергей Александрович Морозов – историк и теоретик отечественного фотоискусства. Он долго смотрел мои работы и будучи знатоком фотографии и жизни сказал: «Не знаю, не знаю, что вам сказать… Самое главное, то, что эти снимки сейчас ни кому не нужны. Может быть они не будут нужны никому всю вашу жизнь. Но вы должны знать к чему прикоснулись ваши чувства, какие струны вы зацепили и как отозвалась жизнь на ваших фотографиях. Вы прикоснулись к самому себе, к душе своей. И если у вас хватит сил, вы должны уподобиться верблюду и суметь пройти эту бездушную пустыню времени…»

 Семин с супругой Раисой Пестовой. Чье фото, не знаю.

 

«Однажды фотограф Георгий Колосов подарил мне замечательную книжку, название которой «Встречи». Георгий подарил мне встречу с удивительным человеком. Его имя Антоний Сурожский (Сурожский — Андрей Блум 1914—2003гг.) В книге в одном из трактатов есть о человеческом поведении, о вскрытии человеческих качеств. Запомните и запишите — ВСКРЫТИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КАЧЕСТВ. Человечество на сегодня приготовило нам столько знаний, опыта — иди и бери. Дело за каждым из нас».
 
«После нашего разговора мы разойдемся и ни когда, может быть, не встретимся. Никогда. И вот тот же Антоний Сурожский говорит: «Живите каждую минуту, живите сейчас, в этот миг. Когда вы привыкните жить в этот миг, прошлое вас не оставит, потому что прошлое – это память». Мы не знаем тайну памяти».
 
«Система, которую я пытаюсь донести до вас предполагает главного режиссера по имени Жизнь. Жизнь рождает множество композиций на каждом шагу. Уже все готово, действие началось. Задача фотографа осознать увиденное, отобрать и мгновенно перенести на плоскость пленки. Главная трудность – увидеть, проникнуться чувством, слиться с натурой».
 
«Фотография для меня — это работа над собой самим. Это тот инструмент, который определяет внутреннюю работу и внешнюю работу. Он заставляет работать моё нутро. А моё нутро соприкасается с внешним миром, анализирует и сосредотачивается на этом мире».
Не так давно Семин завел свой блог. Там он публикует «сырые» результаты своей работы над темой «Центральный парк». Намекает, что это гениально. Дает свои комментарии к комментам:
«На  сегодня в моих руках дигитал камера с другими технологическими возможностями и я осваиваю их. И если, как пишут в интернете, Семин изменился, то изменился лишь только в одном – стал более целенаправленным, более чувственно–осознанным к предмету своего постоянного внимания, восхищения, изумления, изучения жизни.
Мой ответ Эмилю Гатауллину. Я никогда не смотрел на явления действительности глазами ч/б вчера, не смотрю и сейчас на жизнь сквозь цветную призму. Цвет естественное состояние натуры. Да, он излишне лезет во все щели в моем кадре и моя задача утихомирить при съемке и приглушить при обработке. Сопротивление съемочного материала для творца постоянная проблема. Помню в режиме ч/б – хаос движений рук, фигур в кадре, сколько сил, понимания и времени ушло на решение этой проблемы».
«Мой метод, моя стихия – молчание. Мои составляющие — это глаза, сердце, нутро и реальность. Одиночество среди людей в России и здесь, как поведение, одно и тоже. Мне часто помогала Раиса на съемках в России, она разговаривала с объектом моих съемок, а я снимал в это время. По мере постижения метода и Раиса становилась помехой. Сейчас я не переношу рядом с собой разговаривающих фотографов. Молча, как рыба, я «плаваю» среди моих съемочных персонажей».
«Трудно. О, как трудно освободиться от объятий будничных, домашних проблем».
Вот он, момент истины! Данные слова можно было бы взять эпиграфом к данной статье.
Но вынужден констатировать: человек явно сейчас в кризисе, он страдает. Хотя, признаться себе самому в этом не может…

 

Самые, на мой взгляд, потрясающие работы Семина:

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

У Семина свой блог, его можно читать здесь:

http://www.pavelgorshkov.ru/?cat=13

И самому заценить…

 

А это сентенции от Нистратова:

 
«Я занялся документальной фотографией, подошел к черно-белому изображению, потому что влюбился в него. Я жил в потоке, создавал некие профессиональные имиджи, их брали агентства, печатали журналы. Но когда соприкасаешься с другими частями мира, начинаешь иначе воспринимать реальность. В фотографии есть две важные вещи, их многие забывают. Первое — это ремесло, освоение технической стороны. А второе — это особое видение реальности, которому нельзя научиться, как невозможно стать талантливым. Дар либо есть, либо — нет».
«Восприятие фотографии у меня началось не с техники, а с проникновения в иные слои реальности. Я встретил людей, которые смогли мне, молодому человеку, объяснить иное видение вещей. И я начал много смотреть, изучать, и понял, что я ничего не знаю, занимаюсь фотографией — и ничего не знаю. Я начал изучать, изучать, и понял, что огромный мир передо мной нужно вобрать в себя и понять свое место в нем».

 

 это Нистратов (лежит)

 

«Россия переполнена пустотой. Человек здесь не имеет значения. Только территория. Поэтому до сих пор так охраняют границы. Это колоссальный склад пространства, в котором сжато время. В разных пространствах — разные измерения. Ты видишь конец XIX века, XX и XXI века. Невероятно. В Европе такого нигде нет. Таких дыр, пустот, земли, которая никому не принадлежит… Склада ничейной земли».
«Фотографическое жлобство, мотивированное иногда измененным состоянием, отрицательными явлениями интернета, глобальным духовным и культурным кризисом в России и мире, разрушает великий миф о творчестве, как пути к обретению подлинной, а не поддельной свободы. Отталкивает от понимания фотографии здоровой части свободомыслящих людей и заставляет относиться к ней, как к прибежищу несостоявшихся художников (т.е. фотохудожников) и нагловато-хамоватых фотокоров в полуармейских жилетах».
Вообще, как оригинальный мыслитель, Нистратов слабее двух своих соратников. Скорее Валерий имитирует рассуждения, нежели рассуждает. Я бы сказал даже, Нистратов – бледная тень Щеколдина и Семина. Будем считать, у Валерия все еще впереди.

 

Некоторые фотографические работы Нистратова:

 

 

  
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Теперь пора резюмировать. Все трое – все же разные люди. Однако общими для них нахожу модель поведения, творческий стиль, метод работы  и… мысли, идеи. Любовь к черно-белому фото оставлю в стороне.  Они не только несут черты «отрешенных фотографов», но являются подлинными Рыцарями Фотографии, носителями мощного духовного заряда.

Порой мне представляется, что они – члены некоей тайной секты. А вдруг так оно и есть на самом деле?!

 

Геннадий МИХЕЕВ

Subscribe

Comments for this post were disabled by the author