bleis (bleis) wrote in lj_live,
bleis
bleis
lj_live

О русской "свободе"...

      Как то спичрайтер подвел президента  США Рейгана, который, критикуя "империю зла", высказался в том роде, что в русском  языке  -по понятным причинам - неупотребительно слово "свобода". На самом деле такое слово есть - и даже два: свобода и воля. Но между ними лежит некая призрачная грань, которую может ухватить только русское ухо.

       Слово «свобода» (слобода) -  возникло в самоуправляемых ремесленных поселениях, в пригородах феодальных городов, где не было крепостной зависимости. Свобода означает некий свод цеховых правил и признание того, что твой сосед имеет не меньше прав, чем ты. "Моя свобода размахивать руками кончается в пяти сантиметрах от вашего носа", - сформулировал  проблему один из западных  мудрецов. Это – европейское слово…

       Русская "слобода" допускает более вольное обращение с чужим носом. Но для горожанина  главное здесь в том, что сто персональных свобод вполне уживались в ограниченном пространстве ремесленной улочки. Это слово  - и на Руси - городское….

      Иное дело воля. Она знать не желает границ. Грудь в крестах или голова в кустах; две вольные воли, сойдясь в степи, бьются, пока одна не одолеет.  Это уже «чиста» по-русски. Не говорите этой воле о чужих правах - она не поймет. Божья воля, царская воля, казацкая воля... Скажите "казацкая свобода" - получится чепуха. Слово степное, западному менталитету глубоко чуждое.

       

     Так и получается, что «свобода» - liberte, законное состояние гражданина, не нарушившего закона, управляющего страной. "Свобода" переводится на все языки и всеми народами понимается."Воля" же непереводима. При словах "свободный человек", что вам представляется? Представляется следующее (типа, по Чехову). Идет по улице господин, сдвинув шляпу слегка на затылок, в руках папироска, руки в карманах. Проходя мимо часовщика, взглянул на часы, кивнул головой - время еще есть -и пошел куда-нибудь в парк, на городской вал. Побродил, выплюнул папироску, посвистел и спустился вниз в ресторанчик.
      А при словах "человек на воле" что представляется? Безграничный горизонт. Идет некто без пути, без дороги, под ноги и не смотрит. Без шапки. Ветер треплет ему волосы, сдувает на   глаза, потому что для таких он всегда попутный. Летит мимо птица, широко развела крылья, и он, человек этот, машет ей обеими руками, кричит ей вслед дико, вольно и
 смеется. Воля-волюшка…

          Свобода законна. Воля ни с чем не считается. Свобода есть гражданское состояние человека. Воля - чувство. Вспомним: Радищев требовал для народа свободы и равенства. Но сам народ мечтал о другом. В пугачевских манифестах самозванец жалует своих подданных - землями, водами, лесом, жительством, травами, реками, рыбами, хлебом, законами, пашнями, телами, денежным жалованьем, свинцом и порохом, как вы желали. И пребывайте, как степные звери". Радищев пишет о свободе - Пугачев о воле. Один хочет облагодетельствовать народ конституцией - другой землями и водами. Первый предлагает стать гражданами, второй  степными зверями. Не удивительно, что у Пугачева сторонников оказалось значительно больше.

         Т.о, противопоставление мира  воли в русском сознании миру свободы  в каком-то смысле это отражение пресловутых "крайности" "русской души". «Всё или ничего», как выражение русской души (анархии как её весьма частого состояния)  противостоит здесь нормативной регламентации жизни цивилизованного западного сознания.

      "Широк человек, я бы сузил", - говорил Митя Карамазов как раз по поводу
соединения в "русском характере", подчас, несоединимых качеств.

При
этом каждое из качеств доходит до своего логического предела, как в
стихотворении Алексея Толстого:

Коль любить, так без рассудку,

Коль грозить, так не на шутку,

Коль ругнуть, так сгоряча,

Коль рубнуть, так уж сплеча!

Коли спорить, так уж смело,

Коль карать, так уж за дело,

Коль простить, так всей душой,

Коли пир, так пир горой!

     С такой  «разухабистой» свободой, "широтой русской души"  Гумилёв, например, связывает влияние "широких русских пространств". У Н. А. Бердяева есть эссе,
которое так и озаглавлено -- "О власти пространств над русской душой". --
Широк русский человек, широк как русская земля, как русские поля, - пишет Бердяев и продолжает: «В русском человеке нет узости европейского человека, концентрирующего свою энергию на небольшом пространстве души, нет этой расчетливости, экономии пространства и времени, интенсивности культуры. Власть шири над русской душой порождает целый ряд русских качеств и русских недостатков".

  Что ж, "Первый факт русской истории - это русская равнина и ее безудержный разлив <... > отсюда непереводимость самого слова простор, окрашенного чувством мало понятным иностранцу...", - писал Вл. Вейдле. Механизм влияния "широких русских пространств" на широту "национального характера" раскрывает Валерий Подорога: "Так, широта плоских равнин, низин и возвышенностей обретает устойчивый психомоторный эквивалент, аффект широты, и в нем как уже моральной форме располагаются определения русского характера: открытость, доброта, самопожертвование, удаль, склонность к крайностям, и весьма быстрый переход от одной крайности к другой и т.п.".

 В самом деле: чем, кроме как особенностями русской воли объяснить то, что народ, поле веков азиатского самодержавия и религиозности, переметнулся к коммунизму и атеизму. И, достаточно быстро «соскучавшись»  таким своим бытием, перескочил к самому «щирому» капитализму и либеральной свободе… Которые ему , так же, быстро надоели, вызвав ностальгию по «вертикали власти» ….А сейчас мы видим нарастание новой волны – куда она  заведёт? Знает только русская воля…

    «Философия сердца» никак не может уравновеситься в нашем массовом сознании и необходимостью рассудочного порядка,  свободы  в рамках  цивилизованного общества…

 

Subscribe

Comments for this post were disabled by the author