Previous Entry Share Next Entry
Как "Наши" журналиста охраняли
В Анапе
polo79 wrote in lj_live
Дело Кашина: Как «Наши» охраняли Лошака.
Автор - Андрей Лошак. 

Через четыре дня после нападения на Олега Кашина движение «Наши» выступило с предложением обеспечить охрану всем журналистам, которые опасаются за собственную безопасность. В официальном обращении было сказано: «Мы готовы предоставить каждому из вас постоянное или временное сопровождение нескольких участников проекта «Добровольные молодежные дружины». По просьбе «Афиши» журналист Андрей Лошак прожил два вечера под охраной «Наших» . 


На мою просьбу предоставить охрану «Наши» откликаются с радостной готовностью. Предлагаю встретиться на пикете в защиту Кашина на Пушкинской площади. Начинаю себя описывать, но меня обрывают: «Мы знаем, как вы выглядите». Охрана приезжает за 15 минут до начала пикета, я — за 15 минут до конца. Мне всегда не хватало партийной дисциплины. На пикете масса знакомых. Толерасты всех мастей, те самые, которые «будут наказаны». Продираюсь сквозь череду рукопожатий.

Охрану видно издалека — «Наши» резко выделяются на общем либеральном фоне. Три крепких парня в чем-то спортивном, слишком немодные для футбольных хулиганов и скорее похожие на пацанчиков из 90-х, явно зарабатывают на жизнь с помощью силы. Начальник отряда Дмитрий Чугунов — невысокий, подтянутый, в кожанке — рассказывает, что ребята недюжинной комплекции — участники акции «Стоп хам!». Те самые, которые клеют стикеры на неправильно припаркованные машины. Многих водителей это нервирует, так что «Нашим» приходится «защищаться». Я спрашиваю: «А в других силовых акциях вы принимали участие?». «Да» — опять за всех отвечает Дмитрий, и я внутренне напрягаюсь в ожидании сенсации, — «Ребята также принимают участие в акции «Смерть творожка» по изъятию просрочки из магазинов. Там тоже иногда приходится силу применять».

Мимо проходит бывший главред «Русского Newseek» Михаил Фишман. Я ничего ему не говорю про сопровождающую меня компанию, но когда Миша отходит в сторону, спрашиваю у комиссара «Наших»:

— Знаете, кто это?

— Знаем.

— Откуда?

— Стараемся быть в тренде.

После пикета мы с фотографом Иваном Пустоваловым и галеристом Ириной Меглинской идем на открытие нового бара ресторатора Мити Борисова. В авангарде шагает комиссар Чугунов, сзади маршируют три громилы-охранника. Меглинская увлеченно рассказывает про новую премию для фотокоров. Охранники ее, похоже не слушают и вообще крайне сосредоточены: когда из переулка нам наперерез выезжает гигантский джип, Дмитрий в один прыжок вырастает перед машиной и профессиональным жестом ее останавливает. Я потом почитал на сайте движения про руководителя своей охраны. Несмотря на скромные габариты, Дмитрий — «специалист по обеспечению личной безопасности», а в прошлом — «инструктор штурмовой группы взвода спецназа в/ч 3795». В интернете можно найти видео, где он коротким, но верным ударом приводит в чувство разбушевавшегося водителя Майбаха. «Все думают, что спецназовцы богатырской комплекции, но это не так, — говорит Дмитрий, — Чем ты меньше, тем выносливее. А здоровяк — всегда мишень».

Чугунов пришел в движение из армии, где провел 3 с половиной года. Ни в коей мере не хочу обидеть военных, но мне кажется показательным, что в прокремлевские движения рекрутируются именно молодые офицеры. Думаю, они — идеальный резерв, потому что армия учит людей беспрекословно подчиняться приказам вышестоящих. 

Дойдя до бара, я прошу охрану подождать снаружи — от водки они все категорически отказываются. Выясняется, что Пустовалов с Меглинской ничего не поняли. «Мы думали, это твои друзья-антифашисты» — говорит Иван и сообщает, что один из охранников, шедших сзади, снимал нашу компанию на видео. Это меня не удивляет. В переговорах с «нашими» мы по-светски обошли щекотливый момент, но в общем изначально было очевидно, что я об этом потом напишу, а они — попиарятся. Словом, каждый займется тем, что ему привычнее.

Где полчаса, там и два. Слегка навеселе выхожу из бара. Охрана на месте. Дмитрий настойчиво предлагает проводить до дома — соглашаюсь, хотя не очень хочу, чтобы они знали, где я живу. Перед нашим уходом Пустовалов пытается сфотографировать охранников. Двое самых неразговорчивых успевают от камеры увернуться. «Они нефотогеничные», — поясняет Дмитрий.

В метро при электрическом свете пытаюсь разглядеть своих попутчиков повнимательнее. Отмечаю, что у одного из «нефотогеничных» вместо кожи на костяшках кулаков — огромные мозоли. Спрашиваю, где он их набил. Парень только открывает рот, но отвечает, как всегда, комиссар Дмитрий: «Леша — спортсмен-любитель. Практикует рукопашный бой. Работает инструктором в фитнес-центре». Спрашиваю про отношение к истории с Кашиным.

— Я не комментирую это. Спросите нашего пресс-секретаря Кристину Потупчик. Я согласен с тем, что она говорит.

— Но вы же не знаете, что она скажет...

— Наши позиции всегда совпадают.

Дмитрий скупо рассказывает о том, как становятся комиссарами. Нужно два раза съездить на Селигер, принять участие в нескольких акциях и пройти обряд посвящения в Смоленске. Описать ритуал комиссар категорически отказался, зато объяснил, почему именно Смоленск: «Это же западный форпост России!». В том, видимо, смысле, что дальше — уже враги.

Спрашиваю, борятся ли «Наши» с неонацистами. «Ну да, они ж неслучайно на наш штаб нападали», — рассказывает комиссар Чугунов. «Это антифа были, Дим», — произносит вдруг один из «нефотогеничных». Возле арки своего дома прощаюсь. Неожиданно откуда-то из-под земли появляется мальчик с видеокамерой: «Пожалуйста, пару слов о том, довольны ли вы предоставленной услугой?».

Я выражаю удовлетворение работой господ нашистов. «А можно без слова «нашисты»?, — просит Дмитрий, — «Давайте заменим на «активистов движения «Наши». Окей, я благодарю активистов движения «Наши». Они обещают явиться по моей просьбе в любое время дня и ночи, если охрана еще понадобится. Пожав руки, расходимся. Уже дома вспоминаю, что слово «нашисты» придумал Олег Кашин.

Охрана работает без выходных. В воскресенье я собираюсь посетить митинг против преследования социальных активистов и журналистов, чтобы пообщаться с «химкинскими заложниками» Максимом Солоповым и Алексеем Гаскаровым. Встречаюсь с телохранителями у метро «Чистые пруды». Дмитрий на месте, но массовка сменилась. Теперь это три парня неброской наружности, если не считать того, что у одного из них зашита верхняя губа.

У митинга оригинальная концепция: «Поднимем шум». К традиционным флагам и плакатам добавились футбольные дудки и трещотки. Слоганы, правда, остались прежние: «Долой бандитскую власть» и т.п. Публика на митинге разношерстная, рядом развеваются флаги анархистов и ЛДПР, но даже тут мои попутчики сразу привлекают к себе внимание. Их чужеродность «социальные активисты и журналисты» считывают налету. Какие-то троцкисты резко спрашивают Дмитрия: вы откуда? Он говорит, что охраняет меня. Удовлетворенные объяснением, троцкисты продолжают дудеть в вувузелу и размахивать красным флагом.

Мимо с камерой пробегает Илья Васюнин — корреспондент канала «Дождь», снимавший акцию анархистов в Химках. Его взгляд задерживается на «Наших» и он отзывает меня в сторону. Я вновь объясняю, что это — моя охрана. «А я подумал — наоборот» — говорит Илья и убегает дальше.

Но самым проницательным оказался «химкинский заложник» Алексей Гаскаров. Он сразу спросил, увидев меня в необычном окружении: «Что, охрану у «Наших» взяли?» Об этом чутье на «своих/чужих» мне рассказывали в свое время активисты антифа-движения. Известно, что по одежде антифа и неонацистов почти не отличить — даже марки носят те же. Но некий инстинкт безошибочно позволяет им распознавать друг друга даже со спины. С этим чувством врага не рождаются, оно приходит только с опытом активной борьбы, и есть в нем что-то по-настоящему страшное.

Стоя возле антифашистов, Дмитрий спрашивает, почему многие из них прячутся за масками. Я рассказываю ему про то, что неонацисты время от времени убивают антифа за их убеждения. «Странно, — говорит Дмитрий, — Мы тоже антифашистское движение, но у нас никого не убивают». Я пытаюсь вернуть разговор к Кашину, но Дмитрий непробиваем. Ему вообще не очень понятно, почему столько шума: «Когда НБП убивает или нацисты — все молчат, а сейчас об этом нападении только и разговоров». Я пытаюсь вспомнить хоть одно убийство, совершенное нацболами, и мне не удается. Дмитрию, кстати, тоже.

Наконец, продираемся к Максиму Солопову, окруженному журналистами. После нападения на Кашина многое, конечно, изменилось. Еще месяц назад на таком же воскресном митинге в защиту сидевших тогда в тюрьме «химкинских заложников» присутствовало человек 50 и ни одной телекамеры. Сейчас — 500 участников и с десяток камер. Я знакомлю антифашиста с комиссаром. Максим с ходу идет в атаку: — Знаете такого Романа Вербицкого? Это один из лидеров ультраправых футбольных хулиганов, который руководил избиением нацболов. У вас нет футбольных хулиганов? А почему на некоторых нападавших были футболки с символикой «Наших», а после задержания их дружно отпустили из милиции по звонку откуда-то сверху? Дмитрий ничего об этом не знает и я ему, пожалуй, верю. Он вновь рассказывает про борьбу с хамством на дорогах и про важность физического воспитания молодежи. «Мы тоже меняемся, — говорит комиссар, — В наших акциях теперь меньше пиара и больше конкретных дел». Борьбу с неонацизмом он поддерживает и предлагает Максиму поучаствовать в дискуссионном клубе движения. «Ну если вы официально заявляете, что не сотрудничаете с ультраправыми и не участвуете в избиениях оппозиционеров, то почему бы и нет. Я всегда за диалог» — отвечает Солопов. И в шутку добавляет: «Может, вы мне еще с адвокатом поможете?»

К моему удивлению, никакого конфликта между обвиняемым в нападении на химкинскую администрацию и комиссаром «Наших» не произошло, а под конец беседы они даже пожали друг другу руки. Мне близка позиция Солопова: если на руках нет крови, значит разговор возможен. Другое дело, не очень понятно, как достичь консенсуса с людьми, которые делят всех на «наших» и «чужих», в которых воспитали то самое «чувство врага», описанное выше.

Меня провожают до дома. Перед расставанием я все-таки хочу услышать голоса молодых людей, которые все это время молчали у меня за спиной. Я снова задаю тестовый вопрос: что вы думаете об истории с Кашиным? А дальше происходит то, что в интернете называют «разрыв шаблона». Первый — тот, что с зашитой губой — говорит:

— Я думаю, надо наказать мэра Химок Стрельченко. Этот человек довел все до вот такой ситуации. Он вообще обалдел. Положа руку на сердце, его самого надо вот так же покалечить!

Второй — худощавый юноша, которого Дмитрий представил как чемпиона России по ушу саньда — добавляет:

— Надо отследить всю цепочку — она уходит, конечно, выше. Никто не должен уйти от наказания.

Третий — совсем еще юный — подводит итог:

— Главное, чтобы наказали не только Стрельченко, но и того, кто его назначил.

— Это Громова что ли? — спрашиваю.

— Ну да — или еще выше.

— Только не забудьте добавить, что это частное мнение активистов движения «Наши», — говорит Дмитрий, и мы вежливо прощаемся.



А вот что думает сам Дмитрий Чугунов о журналисте: "По отношению к Андрею Лошаку у меня нет абсолютно никакого негатива. Он оказался достаточно интересным человеком, причем абсолютно открытым к диалогу. Поначалу, конечно, было какое-то недоверие между нами, из-за того, что у него было жестко стереотипное мнение о движении "Наши", но мне кажется, что по окончании нашего с ним общения оно все-таки хоть немного изменилось. По статье абсолютно никаких вопросов нет - действительно, как было, так и написал, местами немного утрированно, но в целом все полностью объективно".

В общем, обращайтесь, господа журналисты :)

Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.

?

Log in

No account? Create an account